Даже Никита еще не в курсе, судя по тому, что утром меня поздравить не пытался и даже не намекнул.
Намеренно скрыла это ото всех. Никогда не любила свой день рождения, потому что никогда этот день не был для меня праздником. Он был лишь очередным поводом для того, чтобы отчим выпил, а потом я, гонимая страхом, слонялась по холодным улицам, ожидая, когда он, наконец, уснет и больше не будет демонстрировать на мне перед своими дружками навык воспитателя, после которого меня заплаканную запирали в комнате и продолжали праздновать.
Но сегодня мой день. И пусть меня пока поздравили только банк и сотовый оператор, но уже через несколько минут меня поздравит еще и самый любимый на свете человек.
Большего мне и не надо.
А потом я уже привычно обложу его подушками, чтобы ребрам не было больно, и мы посмотрим фильм, большую часть которого опять потратим на поцелуи. Это ли не праздник?
Поднялась по лестнице на нужный этаж и остановилась у двери квартиры, ища в кармане куртки ключ.
В квартире оказалось очень тихо. Никита меня не встретил.
Странно. Уснул, наверное.
Сняла верхнюю одежду, подхватила рюкзак и тортик, и направилась со всем этим в кухню, стараясь ступать тише, чтобы не разбудить Никиту, если он, всё-таки, уснул.
Врачи прописали ему полный покой, постельный режим, никаких стрессов и тяжестей. С капризами, но все эти предписания он выполнял.
Войдя в студию, опешила. Белая коробка с красным бантом ввела в ступор.
– Никита, – позвала я, не отводя взгляда от коробки.
Никита не ответил, зато из коробки раздался четкий писк, заставивший меня вздрогнуть и трусливо отступить подальше.
– Что за…
Подобно саперу поставила тортик и рюкзак на пол, а сама на цыпочках подошло к коробке и протянула руку к банту. Снова вздрогнула, когда писк повторился.
– Никита! – позвала громче, чувствуя нарастающую панику.
Наконец, он вышел из своей комнаты и остановился, оперевшись спиной о стену.
– Открывай, – сказал Никита с улыбкой и взглядом указал на коробку.
– Там что-то живое? – кажется, я забыла, как моргать и дышать.