Увлечение Бориса журналистикой поначалу не встретило в семье понимания, однако первые успехи и первые статьи изменили это.
Во время каких-то празднеств мать с гордостью демонстрировала переплетенные в альбом вырезки из газет и журналов за подписью Бориса Нифонтова своим друзьям-артистам и в шутку советовала «не попадаться мальчику на язычок».
Дом, такой уютный стараниями домработницы Нины Витальевны, всегда казался Борису крепостью, за стенами которой с ним не могло произойти ничего дурного.
Окружающая действительность казалась Борису угрожающей, таящей в себе неприятности и беды, которые периодически настигали его. Он часто падал, разбивая колени и локти, его пару раз кусали собаки, он терял ключи и деньги – словом, то и дело происходили неприятности разного масштаба.
– И в кого ты, Боренька, такой растяпа? – сокрушалась Нина Витальевна, обрабатывая зеленкой очередную ссадину."
"Это казалось Нифонтову унизительным – подобный тон и жалость в глазах домработницы, словно он какой-то неполноценный.
– Похоже, он выбрал не тот путь, – говорила иногда Валерия Федоровна мужу. – Мне кажется, Бореньке прямая дорога в медицину, а не в журналистику.
– Оставь его, – всякий раз отмахивался тот.
– Но ведь он может ошибиться и потом всю жизнь будет вынужден делать не то, к чему у него на самом деле лежит душа! – патетически восклицала супруга, театральным жестом воздев руки к потолку.
Муж морщился – терпеть не мог «театральных спецэффектов», как называл это про себя с оттенком легкой брезгливости. Он не выносил, когда супруга путала дом с подмостками.
В медицинский Борис под давлением Валерии Федоровны все-таки поступил, учился отлично, входил в число самых способных студентов и пропадал сперва на кафедре анатомии, потом – на кафедре оперативной хирургии допоздна, оттачивая навыки, которые могут пригодиться в будущей профессии.