Дела почему-то засекречены, а ей позарез нужна информация. Вот я и подумал…
– Слушай… как там тебя… Лёва Бык… я давно автослесарь, а никакой не опер, и говорить тут не о чем, – отрезал Чумаченко, бесцельно натирая куском ветоши разводной ключ.
– Неужели вам не хочется помочь людям? Ведь он убивает и не остановится сам.
– Любой маньяк рано или поздно останавливается сам – или его останавливают насильно.
– Да, но вопрос в количестве жертв.
– И я сейчас должен типа усовеститься? – насмешливо спросил Чумаченко, хотя глаза его не смеялись.
– Знаю. За пьянство.
– Ну, и как думаешь – при слове «водка» я какие эмоции испытываю?
– Но ведь сейчас вы не пьете?
– Сейчас я выпиваю, а не пью. Но ты знаешь, чего мне это стоило? – у Чумаченко начали заметно подрагивать руки, державшие разводной ключ.
– Алексей Максимович, я догадываюсь, что подобное далось вам непросто, но знаю и то, что вы – человек с большой силой воли, раз сумели победить свое пристрастие и взять его под контроль.
– Что, конечно, пригодится твоей жене при расследовании, да?
– Ну, вы ведь все понимаете…
– Кто из оперов с ней работает?
– Кажется, капитан Двигунов.
– Ого, Вадька до капитана дослужился уже. А был зеленым сопливым младшим лейтенантиком, только-только в отдел пришел, когда меня с треском вышибли, – усмехнулся Чумаченко.
– Ну, так а я о чем? – с энтузиазмом подхватил тот. – Мастерство же, как известно… – и он осекся, поняв, что едва не сморозил бестактность. – Словом, Алексей Максимович, я вас очень прошу – поговорите с моей женой. Я вам адрес оставлю, можете прямо к нам…
– Так не пойдет, – решительно отрезал Чумаченко. – Хочет поговорить – пусть сюда приезжает, в сервис. Если не боится.
– Чего ей бояться? Ведь не вы же этот маньяк.
Чумаченко как-то странно глянул на Льва, отложил ключ и потянулся к мятой пачке сигарет:
– Тогда давай так… сегодня, часов в шесть вечера – годится?
– Годится. Вы не будете возражать, если я тоже приеду?
– Приезжай, – кивнул Чумаченко, закуривая, – но говорить мы все равно будем наедине.
– Я не претендую, могу в машине посидеть.
– Валяй, сиди, если нечем заняться. И на твоем месте я бы развал-схождение проверил у модной тачки, – хмыкнул Чумаченко.