Много я слышал про Морока, но никак не ожидал здесь встретить. Особенно сейчас. Он же, вроде, в Англии?
— Наслышан, — киваю, протягивая ему руку и получая в ответ крепкое рукопожатие и тяжелый взгляд.
— Ну, раз все познакомились, расскажи мне, как ты, дорогой, развязал на моей территории войну? — Маниз, так же лениво отхлебнув из стакана, забрасывает в рот маслину.
— Сам все прекрасно знаешь, — отпиваю виски, отбрасывая волосы со лба. — Альбинос совсем охирел, на чужой территории живым товаром торговать начал.
— Это да… — задумчиво протянул Маниз, глядя на одну из извивающихся в клетке стриптизерш. Говорят, не все после него выживают, если он глаз на кого-то положит. Вот и эта, кажется, пляшет свои последние танцы. Хотя, — мне какое дело?
— Ну так и что? — пожал плечами Морок. — Территория, — твоя Маниз, да, но клуб-то его! Он в своем праве, нет?
— В своем праве, — это если товар согласен и знает, на что идет! А он опять за свое, — привез под видом выступления малолеток, которые ни сном, ни духом, а сам их в расход пустить собрался.
Морок бросил цепкий взгляд на мою руку, сжавшую стакан.
— Личное это у него, — проскрипел Маниз, проследив за взглядом. — Но ты, дорогой, прав. Если бы нормальными торгами занимался, — слова бы не сказал. А так… Блядство это, да на моей земле. Что думаешь, Морок, а? Тебе ведь он в последнее время тоже, кажется, дорогу переходит? Наркоту по твоим перевозочным каналам пустил и стволы? Да, да, дорой, не думай, что Маниз сидит себе у океана и ничего не видит.
— Я своих нашел, — Морок напрягся и снова занял ленивую позу. — Не Альбинос это у меня под носом товар возит. Егорка Шлык, сопляк, решил, что он бессмертный, — он и на Дикого пути нацелился, через них тоже пару партий перекинул со стволами.
— А говоришь, — не Альбинос, — Маниз затянулся кальяном. — Не знал разве, что сыновья это его? И это уже — не пацанва глупая зарывается, а Альбинос нам войну объявляет.
— Да, ну — какие сыновья, Маниз? Детдомовские они, рвань уличная.