Он повернулся ко мне, — и я сжалась еще сильнее. Его глаза, стоило только им скользнуть по моему лицу, полыхнули … Яростью? Чем-то темным, опасным, обжигающим. Никогда не видела такого взгляда.
— Тихо сидеть, — бросил он. Вроде и негромко, но у меня все внутри перевернулось от этого голоса.
И от того, как он начал буравить мое лицо полыхающим взглядом еще больше потемневших черных глаз."
"Вот как будто физически его чувствую, — обжигает, елозит, шершавым колючим прикосновением ведет по коже, от лба по щекам, до подбородка и снова возвращается к глазам, вспыхнув еще сильнее.
— И не дергайся, — голос звучит спокойно, но я замираю так, что даже дрожать перестаю.
И внутри разрастается понимание, — лучше не дергаться. Не просить, ни о чем не спрашивать, — а и правда, сжаться и вести себя так, как будто меня здесь нет. Будто я кукла неживая, — иначе очень скоро так и будет.
Он навис надо мной, и я закрыла глаза от ужаса.
Но огромные руки только пристегнули ремень безопасности, и…
Мне на голову накинули мешок.
— Руками не дергай, чтобы не связал, — полыхнул мне прямо в ухо его ледяной голос вместе с обжигающим дыханием. И рука снова сжала мое горло.
Я только кивнула, так и не раскрывая глаз.
Не знаю, сколько мы ехали, — время сжалось для меня в один миг кошмара.
Кошмара, в котором, как подсказывал мне разум, я, хотя бы могла вздохнуть, — ведь все самое страшное случится после того, как машина остановится.
Услышит ли меня этот человек?
Где-то внутри все же поднималась слабая надежда, — меня с кем-то спутали.
Но эта надежда была такой наивной, что даже мне самой было смешно.
Никто не станет разбираться, — понимала я.
Меня просто увезли, как живое мясо, — и наверняка то же самое случилось и с остальными девчонками.
Директор интерната с его гостями — просто младенец по сравнению с этими людьми.
Машина остановилась так же резко, как и сорвалась с места.
Рука, запястья которой шире, чем мое горло, схватила меня за плечо и поволокла вперед, периодически подталкивая в спину.
А после меня швырнули на каменный пол, — счастье, что я успела выбросить вперед руки, — тоже, совершенно рефлекторно, едва ощутив, что лечу.
— Можешь снять мешок, — раздался его голос.