Рейсы с острова каждый час ходят, проблем с билетами нет ни разу. Сколько ей времени надо чтобы собраться? Да там и собирать, в общем-то, нечего. Змей ей купальник купил, шорты и футболку, босоножки какие-то. Белье, кажется, еще Аля привезла, сразу. Так что — кулечка не наберется.
— Морок, а ты никогда не думал, чтобы все бросить? Островок какой-нибудь, как Маниз, прикупить и туризмом заняться? Нам, блядь, бабла на десять жизней хватит. Гостиннички построить так, чтоб не скучно было и вискарь себе на бережку спокойно попивать?
— Покоя, Тигр захотел?
— Да так.
— Ты ж знаешь, — нам покой не светит. Завалят нас, как только от дел отойдем, — так сразу и завалят. Карма у нас такая. Прошлое уже не выпустит. Ни за какое бабло покоя нам уже не выкупить.
— Это — да.
И что в груди у меня так щемит? Покой, что ли, призрачный, запахом поманил? Да ну на хрен, — я ж в нем просто сдохну. Я — как эта сумасшедшая стихия за окном.
Все дни солнце пекло, — и ни ветерка.
— 7 баллов пока, — Морок смотрит за мной на панорамное окно, выходящее на море. — Судам моим возвращаться приходится. А ты свои, наверное, и не выводил.
— С чего ты взял, — оторваться не могу от моря бушующего. Вот так и в душе у меня сейчас, — мрачно и хлещет что-то больное. Так теперь всегда будет. Прикоснулся к ней дурацкий лучик, посветил, — и вот меня уже разрывает на части.
— Чутье у тебя, говорят, нечеловеческое.
— А? Да, не выводил.
А сам, как завороженный на волны хлещущие смотрю. Будто сливаюсь с ними. Будто стенки между ними и мной разбивает этим завывающим ветром, — и моя собственная буря сливается с этой, наружной. Только у меня там, — шквал, ураган, серее самых серых туч все затянуло, — и носится, до гула в ушах носится.
— Морок, мне отъехать надо.
— Куда, Тигр? С ума сошел? Буря, смотри, по нарастающей идет. Ураган начаться может. У меня лучше заночуй.
— Надо мне, — и уже не слышу.
Сажусь в машину и лечу на бешенной скорости.
Ветер деревья, крыши домов кромсает, — и у меня в груди свистит, раздавливает, самого сносит.