Все это время меня гипнотизировали две пары внимательных глаз. Невозможно. Просто невозможно испытывать на себе такое внимание и быть при этом безэмоциональной скалой.
Тело начало покрываться мурашками, а вдоль спины прошлась дорожка пота. Сделав шаг в сторону, я уперлась задницей в столешницу, понимая, что братья надвигаются на меня бронебойной и широкой стенкой. Тестостерон можно было почувствовать в воздухе. Боже, дай мне сил противостоять такому напору.
—Ты чего, малыш? —Даня подозрительно мягко улыбнулся, задерживаясь на моем лице.
Действительно, чего это я? Чего это со мной такое?
—Да, Ленок, не бойся, не обидим. Ты же знаешь, — Демид кинул на стол полотенце и начал снимать фартук. Боже. Боже. Боже. Мой взгляд скользнул по его фигуре, и глаза налились кровью, в голове началась бесперебойная пульсация от открывшейся картины.
Стоп.
Надо поднять глаза. Поднять. Именно это я и предприняла, столкнувшись с игривым взглядом старшего. Пока младший легонько перехватил мою руку и сжал горячими пальцами, цепляя подушечками пульсирующую жилку на кисти.
—Я хочу есть, — с трудом вырвав руку из захвата, я сдавленно просипела, ощущая давление в горле. Есть мне хотелось меньше всего, но надо было как-то переключиться.
—Мы уже приготовили, — утробно прошептал Данька, пока Демид развернулся и прошел к столу, на котором стояли бутерброды, яичница и ароматный кофе. То, как при этом всем играли мышцы спины у парня, сложно описать словами.
Стоп. Спокойно. Надо поесть, просто поесть. Руки превратились в ледышки, мне с трудом удалось подойти к столу и взять чашку.
—Ленок, ты как? Нормально? — Данька сощурился, подошел ко мне и потрогал лоб. Нормально. Я нормально? Да лучше всех, вот только мозги и совесть растеряла, а так все в норме."
"—Нормально, — пробурчала, начиная есть. А готовили они вкусно, даже обычная яичница получилась на славу.
—Голодная девочка, — послышалось откуда-то слева.
И я чуть не подавилась всем тем, что успела напихать в рот, потому что фраза прозвучала настолько двусмысленно, что нарочно не придумаешь. Отдышавшись, я перевела потерянный взгляд на Даньку, затем на Демида.
—Кушай, малыш. Потом у нас к тебе будет дело.