— Какое ужасное недоразумение! Прошу вас, позвольте нам загладить вину нашего заведения перед вами!
Я посмотрел на Елизавету, которая стояла в стороне, прижав руки к груди. Её лицо выражало удивление пополам с восхищением.
— Елизавета Николаевна, — обратился я к ней, поймав довольный взгляд Ильи, — что скажете? Остаёмся или уходим?
Она на мгновение задумалась, переводя взгляд с меня на поверженных обидчиков, затем решительно тряхнула локонами:
— Уходим. Здесь слишком… душно стало.
Я кивнул и разжал энергетический захват, удерживавший охрану.
Возле конца барной стойки Илья, улыбаясь, потянулся к ведру со льдом и шампанским, после чего ловко прихватил бутылку.
— Возмещение морального ущерба, — подмигнул он мне.
Мы вышли в прохладную ночь. Автомобиль Бутурлиных уже ожидал у входа. Илья что-то шепнул водителю, и тот кивнул, заводя двигатель.
— Куда мы едем? — спросил я, когда машина тронулась с места.
— На Блинную гору, — ответила Елизавета, всё ещё возбуждённая произошедшим. — Оттуда открывается отличный вид на город.
Дорога заняла около двадцати минут. Мы выехали из центра, поднялись по извилистому шоссе и оказались на смотровой площадке, откуда Троице-Сергиева лавра была видна как на ладони. Огни города сверкали словно россыпь звёзд, упавших с небес.
Мы вышли из машины. Холодный ночной воздух освежал разгорячённые лица.
Илья ловко откупорил бутылку шампанского и провозгласил:
— Чтобы в трудную минуту рядом всегда были надёжные люди!
Отхлебнув, он передал ёмкость мне.
Елизавета рассмеялась:
— Ты видел лицо Осокина, когда Прохор приложил его о стойку? Я думала, он прямо там расплачется!
— А Уваров! — подхватил Илья. — «Вас трое, а нас пятеро!» Ха! Как будто это могло нас остановить, а⁈
Я улыбнулся, наблюдая за их воодушевлением, сделал символический глоток и вернул бутылку парню.
— Знаешь, — Елизавета посмотрела на меня с неожиданной серьезностью, — я никогда не видела, чтобы кто-то так… решительно вступался за мою честь. Обычно все просто отводят глаза или предпочитают не связываться.