Плохо что ли?
Мельник невольно сглотнул. Глаза его алчно заблестели, а на лбу выступила испарина. Было видно, что перспективы будоражили его всё сильнее.
— А ну как проведает кто о наших делишках? — спохватился вдруг он. — Князь-то, поди, не одобрит…
Я отмахнулся:
— В том-то и соль, что я, как воевода и аристократ, имею право продавать трофеи с Бздыхов. У крестьян такого права нет, бесспорно, и потому сейчас их находки уходят налево всяким хапугам, а так пойдут в княжескую казну. И потом на налоги.
«Легализация» — пришло мне на ум словечко из памяти покойного Платонова.
— У нас будет договор, опись товара и моё слово воеводское. Тут уж никакая ищейка не подкопается.
— А я вот что подумал, боярин, — собеседник потёр затылок, прищурившись, — князь-то может усомниться. Ведь те деревни не имеют права сами Реликты добывать, это только нам под вашим началом дозволено. Как бы нам всем потом не поплатиться.
— Дельное замечание, — киваю, довольный сообразительностью мельника. — Но решение простое: оформим с Дербышами официальный договор, где чётко укажем, что они выступают как наёмные охотники Угрюмихи.
Степан задумчиво пожевал губами. На его лице отражалась мучительная работа мысли.
— Что ж, Прохор Игнатьич, — наконец выдавил мельник. — Коли вы ручаетесь, то я, пожалуй, рискну. Разживёмся малость для Угрюмихи, а заодно и своё положение поправим.
Я удовлетворённо кивнул. Рыбка клюнула на блесну с потрохами.
— Не сомневайся. С такими оборотами не только деревне прибыток обеспечен. Ты и сам в накладе не останешься.
Тепло распрощавшись с мельником, я вышел со двора.
Усмехнувшись своим мыслям, я бодро зашагал обратно. Впереди ждала ещё уйма дел. Скучать определённо не придётся, но оно того стоило. В конце концов, богатая и сильная Угрюмиха — лучшая гарантия моего собственного будущего. А значит, надо ковать железо, пока горячо.
Я покинул мельницу в приподнятом настроении.