Два Трухляка повалились на землю с простреленными головами. Гаврила перезарядил винтовку и выстрелил ещё раз. Взгляд человека-Стриги мгновенно обратился в сторону выстрелов, и он издал странный визгливый звук, привлекая внимание сородичей, который я услышал даже отсюда.
Ворон не соврал, этот бедолага выглядел крайне погано. На его груди подобно клубку змей, пульсируя и сокращаясь с каждым движением, тянулись щупальца, а на обезображенном лице вместо глаз зияли чёрные провалы. Краше только в гроб кладут…
Трухляки повиновались неозвученному приказу, стекаясь на звук со всей деревни.
Гаврила выждал, пока вражеские силы не сконцентрировались достаточно, и бросился прочь от деревни, вверх по холму. Его фигура приковывала взгляд — он передвигался с неожиданной для человека его комплекции лёгкостью и уверенностью. В глазах молодого охотника светилась та наивная уверенность в собственной неузявимости, которую я повидал у сотен молодых воинов перед их первым настоящим боем.
Через глаза Скальда в поле моего зрения возникли тонкие плиты Каменных заслонов, расположенные так, чтобы сформировать своеобразный широкий «коридор».
При недавнем нападении тварей на деревню Василисе это заклинание обошлось в 63 капли энергии, но лишь потому, что я продемонстрировал ей вариацию Каменного заслона, которая простояла бы пяток часов до утра.
Тем временем Трухляки, преследующие Гаврилу, вливались в этот коридор одной большой массой, неосознанно следуя нашему плану.
«Приманка» бежала по заранее размеченному с помощью морошки маршруту. Яркие ягоды хорошо выделялись на снегу, привлекая к себе взгляд.
В некоторых местах снег был счищен, образуя участки голой земли, расположенные в шахматном порядке. Для неподготовленного глаза это выглядело как случайные проплешины, но подобная беспечность дорого обошлась бы любому вставшему на эти площадки.