Император Пограничья 8

— Господа, у нас проблема, — начал я без обиняков. — Среди жителей растут странные настроения. Что вам известно?

Отец Макарий тяжело вздохнул. Его массивная фигура словно осела под невидимым грузом вины.

— Каюсь, воевода. Знал, но думал справиться сам. В последние недели среди людей усилилась… как бы это назвать… болезненная религиозность. Устраивают какие-то обряды, молятся часами, собираются группами.

— И вы молчали? — я не скрывал раздражения.

— Поначалу это выглядело безобидно, — священник развёл руками. — Люди в страхе искали утешения в вере.

Что тут плохого? Но теперь… Теперь это больше похоже на сектантство.

Староста Тихон подался вперёд. Его пронзительный взгляд из-под седых бровей буквально буравил меня.

— Мои односельчане тоже заметили. Особое влияние имеет некто Варфоломей Честнов. Я немного поспрашивал о нём. Бывший семинарист, образованный, харизматичный. Язык у него подвешен так, что заслушаешься.

— Что именно он проповедует?

Тихон поморщился, словно вспоминая что-то неприятное:

— Я заглядывал на одну из его проповедей.

«Видите знамения?» — говорит. — «Твари не уходят уже третью неделю! Это не простой Гон — это Божий суд над грешниками!» И ведь правда — Бездушные не штурмуют в полную силу, словно чего-то ждут. А он это использует: «Господь испытывает нашу веру! Он требует покаяния!»

Захар кивнул:

— Я тоже слышал. Собирает вокруг себя всё больше людей.

— Кто именно к нему примкнул? — спросил я, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

— В основном те, кто потерял близких во время двух штурмов, — ответил отец Макарий.

— Беженцы из Сергиева Посада, которые винят аристократов в своих бедах. Да ещё с дюжину местных — людей, которых постоянный страх довёл до отчаяния.

Я поднялся из-за стола. В прошлой жизни видел не раз, как от одного угля может разгореться пламя. Как фанатизм в любой его форме разрушал армии изнутри, превращая соратников во врагов. Во время осады Константинополя Бездушными группа монахов убедила защитников, что лишь истовые молитвы остановят монстров.

Половина гарнизона бросила стены, чтобы преклонить колени. Город пал за три дня.

— Отец Макарий, идёмте. Познакомимся с этим… Варфоломеем.

Мы направились к баракам на южной окраине острога. Вокруг них кипела жизнь. Когда мы вошли внутрь, человек тридцать стояли полукругом, слушая проповедника.

Варфоломей Честнов оказался мужчиной лет тридцати пяти, худощавым до болезненности. Чёрные волосы спадали на плечи нестриженой гривой, контрастируя с бледной кожей.