— А если бы тут правда был Зарецкий? Забили бы насмерть человека, который сутками не спит, делая зелья для защитников?
— Но ведь кровь младенцев… — пролепетал второй, вытирая разбитый нос.
— КАКАЯ КРОВЬ МЛАДЕНЦЕВ, КРЕТИН⁈ — заорал Крестовский так, что с ближайшей крыши взлетели заснувшие на кровле голуби. — Любая основа для зелий — это спирт!
— Но Честнов сказал…
— Если я узнаю, кто этот Честнов и где он сидит, я ему ноги повыдёргиваю!
Слушатели побледнели. Метаморф рявкнул:
— Так, хватит болтать. Руки за голову, шагом марш к Борису.
Процессия двинулась по улице. Впереди шли трое горе-инквизиторов с руками за головой, сзади — Матвей, подбирающий уцелевшие склянки.
— Смотрите под ноги, — предупредил он. — Наступите на эликсир — заставлю вылизывать с булыжников. Это ж надо было столько добра перевести…
У дома командира дружины Крестовский заколотил в дверь:
— Борис! Открывай! К тебе тут клоуны приехали! Без колпаков, но с вилами!
Дверь распахнулась. Заспанный Борис в исподнем выглянул на улицу:
— Матвей? Что за шум?
— Принимай охотников на ведьм, — метаморф подтолкнул ближайшего вперёд.
Борис потёр переносицу:
— Они что, совсем дебилы?
— А то! — радостно подтвердил молодой нападавший, потом спохватился: — То есть нет! Мы просто перепутали в темноте!
— Перепутали Александра с Матвеем? — Борис окинул взглядом высокую и широкоплечую фигуру метаморфа.
— Темно было, — пробурчал крупный.
— Ладно, хватит цирка, — вмешался Матвей. — Забирай их. В карцер до утра, пусть с ними воевода разбирается.
Матвей изучил оставшиеся целые склянки — из полудюжины уцелело две штуки.
— Зарецкий меня убьёт, — вздохнул он, направляясь домой. — Или расплачется. Что хуже — ещё вопрос.
* * *Я проверял вечерний обход постов, когда заметил у северной стены Василису, прислонившуюся к парапету.
— Всё в порядке? — спросил я.
— Да, просто… — она поморщилась. — Словно кто-то иглами в мозг тычет.
Она замолчала, глядя куда-то сквозь меня. По её щеке медленно поползла струйка крови из носа.
Глава 18
Я активировал внутреннее зрение, и картина, представшая передо мной, заставила внутренне похолодеть.