Ментальная волна Жнеца натолкнулась на мою волю и разбилась, словно брызги о скалу. Бегущие бойцы споткнулись, замедлились и остановились.
— ЗА ВАШИМИ СПИНАМИ ВАШИ РОДИТЕЛИ, ЖЕНЫ И ДЕТИ! — вбивал я слова как гвозди, впечатывая их в сознании бойцов. — ОСТАНОВИТЕСЬ И СРАЖАЙТЕСЬ!
Один за другим солдаты начали оборачиваться. В их глазах место животного страха занимало осознание. Они видели меня, видели Северных Волков, которые не дрогнули. Воля к сопротивлению возвращалась.
— Ищите укрытия! — уже обычным голосом отдал я приказ.
Бойцы бросились выполнять приказ.
Один из них присел на одно колено, выдавая в бегущих бздыхов скупые расчетливые очереди по три выстрела.
Другой и вовсе растянулся на земле, выцеливая набегающих врагов как на стрельбище. Теперь они были готовы не просто умереть, но и продать свою жизнь как можно дороже.
В этот момент за нашими спинами послышался топот тяжелых шагов. Матвей Крестовский бежал в нашу сторону размеренной трусцой.
— Крестовский! — окликнул я его. — Они на тебе!
Он даже не остановился, только кивнул на ходу. И тут я увидел, как изменился его взгляд. Глаза, обычно потухшие и безжизненные, вспыхнули каким-то внутренним огнем. В них светилась боевая ярость, чистая словно пламя.
Метаморф пронесся мимо меня, и именно в этот момент началось. Тело Крестовского начало меняться прямо в движении.
Трехметровое чудовище, отдаленно напоминающее помесь медведя и богомола, многоглазое и покрытое хитиновой бронёй, врезалось в толпу тварей с такой силой, что несколько Трухляков просто разлетелись в стороны от удара.
Первые секунды боя были похожи на бросок шара в кегли. Крестовский врезался в самую гущу противников, его когти рассекали воздух в смертоносном танце.
Но Бездушных было слишком много.
Живая волна тварей накрыла берсерка с головой. На мгновение фигура Крестовского исчезла под грудой извивающихся тел.
— Черт! — выругался я, готовясь вмешаться.
Но тут груда тел взорвалась изнутри.