— Координаты засёк чётко, но через восемь минут сигнал схлопнулся. Враг, видать, амулет обнаружил и раздербанил.
— Есть риск, что его уже перевезли в другое место, — я нахмурился, изучая карту. — Или готовятся перевезти.
На лице Родиона неожиданно появилась самодовольная улыбка:
— Никак нет! В первую нашу встречу, когда он чаёк попивал… — он выдержал театральную паузу.
— И? — я недоумённо поднял бровь.
— Капитан Коршунов подстраховался, ядрёна-матрёна! — выпрямился с гордостью человека, предусмотревшего критическую ситуацию.
Я медленно поднялся, чувствуя, как раздражение смешивается с признательностью:
— Отличная работа, Родион, но подобные инициативы требуют согласования. Имплантировать моего кузену что-либо без его ведома — это нарушение всех этических норм.
Изобретательный разведчик слегка поник:
— Так точно, командир.
— Как долго действует этот артефакт? — спросил я, всё ещё не вполне довольный."
"— Не сердитесь, — Коршунов примирительно поднял руки. — Штуковина мелкая, как блоха на стриженом псе, безвредная, как детская погремушка, и рассчитана на месяц службы. Потом сам выйдет естественным маршрутом.
Родион подошёл к рабочему столу и взял сильно потрёпанную магическую скрижаль. После нескольких манипуляций на экране появилась карта с пульсирующей зелёной точкой.
— Северная лечебница Фонда Добродетели, — озвучил он то, что я уже и сам понял. — Торчит в тридцати километрах от города, где лес гуще волчьей шерсти. Охрана как на генеральской даче — по периметру магические растяжки понатыканы.
— Волкова не успели увезти, — я внимательно изучал карту, запоминая расположение построек. — Но наверняка подвергнут допросу. После получения информации его, скорее всего, устранят.
— На раскачку у нас часа три, не больше, — Коршунов нахмурился. — Этот Елецкий — жук ещё тот. Держать «языка» долго — себе дороже.
— Нам нужно подкрепление, — я повернулся к разведчику. — Четверых бойцов для штурма такого объекта недостаточно.
— Уже послал за ними, — Родион кивнул в сторону двери. — Вот-вот подтянутся, как пить дать.
Словно по заказу, в дверь постучали. Коршунов открыл, и в квартиру вошли двое мужчин средних лет с военной выправкой.