Четверо стражей были нейтрализованы прежде, чем успели понять, что происходит.
— Оттащить тела в тень, — приказал я.
Следующие десять минут превратились в методичную охоту. Мы выслеживали и устраняли оставшихся охранников одного за другим. Карпов работал хладнокровно и профессионально, не давая жертве издать ни звука. Ценное приобретение для моей группы.
Ровно через пятнадцать минут после начала операции вся территория была зачищена. Дальше мы двинулись, держась в тени деревьев. Восточный фасад здания был неплохо освещён, но даже в нём имелись слепые пятна, что играло нам на руку.
Карпов сделал знак, что берёт его на себя. Профессиональная выучка бывшего сержанта проявилась в полной мере — он практически слился с тенями, незаметно подкрался к незадачливому курильщику и одним чётким движением взял противника в болевой захват, одновременно пережимая горло.
— Чисто, — просигналил он нам.
Мы подтянулись к служебному входу. Тяжёлая металлическая дверь представлял бы из себя серьёзную преграду, но ленивый курильщик подпёр её деревянным бруском, чтобы спокойно смолить себе в одиночестве.
— Внутри действуем по плану, — напомнил я, проверяя оружие. — Гаврила, Федот — со мной. Евсей, Михаил, Карпов — прикрываете.
"Медведев остался в машине для охраны транспорта и обеспечения быстрой эвакуации. Я глубоко вдохнул, сосредотачиваясь. Впереди нас ждал самый сложный этап операции — проникновение в само здание и поиск Святослава.
— Начинаем, — скомандовал я, и первым переступил порог, вступая в полумрак служебного коридора.
В прошлой жизни мои люди называли этот момент проникновения на вражескую территорию «объятиями Хель» — никогда не знаешь, удастся ли вырваться из них живым.
Почти сразу мы оказались в полутёмном коридоре. Воздух здесь пах дезинфекцией и чем-то ещё — тяжёлым и гнетущим, как в старых больницах. Первое, что бросилось в глаза — металлические решётки, перегораживающие коридор через каждые пятнадцать-двадцать метров. Система напоминала тюремную или психиатрическую лечебницу строгого режима.