Ни один рациональный руководитель не станет тратить такие ценные ресурсы на десятки подопытных, когда достаточно обезопасить лишь персонал, владеющий конфиденциальной информацией.
Вторая причина выглядела ещё циничнее, но от того не менее вероятной. Эти люди — простолюдины, бывшие должники, бездомные, маргиналы. Кто поверит их словам? Даже если они расскажут правду о проводимых здесь экспериментах, любой аристократический суд отмахнётся от показаний этих «неблагонадёжных элементов». В мире, где слово аристократа всегда перевешивает свидетельства десятка простолюдинов, их показания просто не имеют веса.
Елецкий и стоящая за ним Гильдия целителей, несомненно, учли оба фактора. Зачем тратить ресурсы на людей, чьи слова всё равно никто не воспримет всерьёз? Такая расчётливость и хладнокровие лишь укрепляли мою решимость довести начатое до конца.
Только двое из обнаруженных подопытных сохранили рассудок — женщина средних лет по имени Марина и юноша лет двадцати, представившийся Дмитрием.
Оба демонстрировали следы физических изменений, но гораздо более утончённого характера, чем у остальных. Их движения казались неестественно быстрыми и точными, чем у обычных людей. Когда Дмитрий опёрся на стальную дверную ручку, металл слегка деформировался под его пальцами. Марина при виде нас метнулась вглубь комнаты так быстро, что охотники не успели отследить её движение.
В глазах обоих подопытных читалось осознание собственной изменённой природы — они понимали, что уже не совсем люди, но, в отличие от остальных, сохранили рассудок и человечность.
— Нас недавно перевели из теплиц, — объяснила Марина, когда мы освободили их. — Реагировали не так, как остальные. Собирались использовать для других опытов…
— Ваши показания будут бесценны, но пока нужно освободить тех, кто работает в теплицах.
Выйдя из главного здания, мы пересекли двор, направляясь к невысоким деревянным постройкам, расположенным неподалёку от теплиц.
Первый барак оказался запертым снаружи массивным навесным замком. Одного удара саблей хватило чтобы его сорвать. Я распахнул дверь. В нос ударил спёртый запах немытых тел, дешёвой еды и сырости.