- А?
- Просто, звучит так, будто ты хочешь найти сапожника, или портниху,- Миллида старательно смотрела в чашку,- я не буду задавать глупых вопросов из разряда «что у вас там происходит», но… Хотя бы сделай вид, что вы, мгм, не слишком тесно знакомы. Отошли к нему волку с письмом, не ходи сама. Авинская уже подстраивала тебе покушение, а если за дело возьмется ее отец… Сама понимаешь, может и не повезти.
Хестер прикрыла глаза – она и не думала, что все ее метания со стороны так заметны.
- Дело не в том, что у меня… что я… Дело в том, что мы случайно оказались в одном и том же месте.
Милли только вздохнула:
- Зачем? Просто… Ты уверена, что это зрелище, которое тебе необходимо?
- Да,- твердо кивнула Хестер.
Она должна знать, где находится та магия, что обеспечивала Горму всю его непобедимость. Она должна это знать.
10.3
Забрав из библиотеки сводку, Хестер быстрым шагом направилась к выходу в парк.
Через несколько минут ошеломленная, но радостная Конфетка крутилась у ног леди Аргеланд. А та, обведя карандашом заметку о Горме, приписала рядом свою просьбу.
- Найди Императора, Даррена Тиваррана, Алькора Неизвестного,- проговорила Хестер, глядя волке в глаза.
Когда Конфетка понимающе вуфнула, леди Аргеланд протянула ей сводку:
- Отдай ему, поняла?
- Вуф!
- Я брошу на тебя чары неприметности, мы тренировали это, помнишь? Тишь.
Волка тут же чуть напружинила лапы и припала к земле. Это была последняя команда, которую они натренировали до Прорыва. Чары неприметности и особые, текучие движения позволяли Конфетке оставаться незаметной даже на открытых освещенных пространствах. Но лучше всего это все работало ночью – волка просто растворялась в тенях.
Вернувшись в библиотечный закуток, Хестер постаралась включиться в работу.
- Если хочешь, я могу подарить тебе свой набор карандашей,- сказала вдруг Милли,- папенька мне привез, а во мне таланта ни капли.
Хестер посмотрела на огрызок, а после покачала головой:
- У меня есть и другие, просто этот особенный.
Единственное, что осталось от наставника Оддли. Маленькая записная книжка и карандаш, который за год почти сточился.