Но обстановка комнаты ничуть не изменилась – две постели под балдахинами, стол, два стула, два платяных шкафа и буфет на гнутых ножках. И огромное круглое окно во всю стену.
- Ты можешь у ключа спросить? – Милида с надеждой посмотрела на Хестер.
Кивнув, леди Аргеланд вытащила свой ключ и, подав к нему магию, отрывисто приказала:
- Указуй путь до мыльни!
Ключ поднялся над раскрытой ладонью, отрастил крылышки и, сделав круг по комнате, вернулся к Хестер.
- Либо здесь есть скрытый проход в мыльню, либо нам не положена отдельная мыльня,- хмуро проговорила леди Аргеланд.
Девушки бросились простукивать стены, открывать и закрывать дверцы шкафов, но все было тщетно.
- Ой, а что это? Может, за него надо подергать?
- Нет!
Но Милида уже дернула за золоченый шнур.
- А что такое?
- Сейчас придет закрепленная за этой комнатой служанка,- вздохнула Хестер. – Я боюсь, что у дворцовой прислуги гонору не меньше, чем у виконтессы Распорядительницы.
- Знаешь, гонор или не гонор, а работа выполняться должна,- нахмурилась Милида и дернула за шнур еще раз,- пусть поторопится.
- Тогда тебе и карты в руки,- хмыкнула Хестер. – А я пока подумаю, из чего соорудить лежанку для Конфетки.
Служанка шла никак не меньше получаса – леди Аргеланд как раз свыклась с мыслью, что придется отдать волке одеяло, а самой укрываться покрывалом. Потому как без своего места Конфетка всех сведет с ума!
- О, слышу-слышу, топот-то какой,- Милида, так и стоявшая у шнура, потерла ладони друг об друга.
И в этот момент в их комнату, совершенно без стука, вошла высокая, дородная женщина.
- Только въехали и уже требования требуют,- она подбоченилась,- чего надобно?
Хестер с трудом подавила вздох – невесты поделены на годных и негодных, и прислуга это понимает едва ли не лучше всех остальных.
- Ты роток-то прикрой,- тут же сощурилась Милида,- дело твое маленькое, работу работать.
Уперев руки в бока, Милида из Ревнянки наступала на опешившую служанку.
- Или ты думаешь, что тут цветы нежные поселились? И слова тебе поперек не скажут? Ну-ка, выйди и зайди нормально! Иначе я тебе такою устрою, что мажордому будет проще тебя уволить, чем заткнуть фонтан моего красноречия.