И поторопись, а то опоздаем!
Вот только Милли продолжала что-то выискивать в своем шкафу. Она так старалась, что залезла в него до половины и, после того как из недр платяного монстра раздалось победное «Нашла!», ей пришлось помогать вылезти.
- Надевай,- гордо выдохнула подруга и сунула Хестер в руки широкую, серо-сиреневую мантию с воротником стойкой.
Леди Аргеланд с недоумением уставилась на короткую и явно мужскую мантию:
- Что это? И зачем?
- Папа всегда такие надевает, когда на важную встречу идет.
- Я думаю, что нашим недругам не позволят провести бродячий цирк в Малый Дворец. Видят боги, тут и так весело,- мягко рассмеялась Хестер.
Но мантию на плечи набросила – не обижать же подругу.
- И капюшон надень, вот он, как шаль,- прогудела Милли,- если не от бродячего цирка, то от дурного глаза убережет.
- А дурных глаз здесь в достатке,- хмыкнула леди Аргеланд и все же накинула на голову мягкую ткань, которую капюшоном назвать было сложно. Скорее уж отрез плотного шелка, что прикреплен к нижней части плотного воротника.
- Вуф!
- Конфетка,- умилилась Милли. – Нет-нет, твоя Хестер должна сохранять присутствие духа. Давай-ка я сниму у тебя с ушей тину и кое-что скажу.
За пару минут Милида сняла с волки тину и репей, а после, шепнув что-то в заинтересованно оттопыренное ухо, шлепком по пушистому заду направила в сторону комнаты.
- Ты же дверь зачаровала для нее? – обеспокоилась Милли.
- Артефакт на шее волки открывает ей все двери,- улыбнулась Хестер.
Подруги немого ускорили шаг, чтобы прибыть в дуэльный зал без опозданий.
И, пройдя высокие двустворчатые двери, были удивлены количеством собравшегося народа.
- Да,- протянула Милли,- а бродячий цирк не помешал бы – это ж насколько благородным леди и лордам скучно, что они к рассвету сюда пришли!"
"Голос девушки разнесся по всему залу и, в ответ, послышалось несколько смешков и тихое:
- Здесь не все добровольно.
Огромные кристаллы, вмонтированные в потолок и стены дуэльного зала, окрасились нежно розовым цветом – рассвет наступил.
Придворные единым слитным порывом шагнули к стенам, к огражденным площадкам для наблюдения и в центре зала остались лишь подруги и виконтесса Эстальди.