На перроне в тусклом, зеленоватом свете фонаря дядя Саша поджидал нас в окружении Леонида, Юзефа и Янека, приветливо махнул нам рукой. И в это же мгновенье вдали показались два неярких дрожащих огонька, послышался тяжелый, лязгающий звук приближающегося состава. Мы с Зоей крепко обнялись и расцеловались. Тревога сжимала наши сердца. Ведь мы обе понимали, что стоим на пороге больших изменений, – выживем ли, удастся ли нам когда еще встретиться?
Дядя Саша понял, видимо, наше настроение, бодро произнес:
– А ну, не журитесь, девчата, и выше – выше головы! Уже недолго осталось ждать.
Ушел поезд и будто увез с собой частичку сердца… Ах, милый дядя Саша, исполнится ли ваше предсказание? Увидимся ли мы когда еще?
7 января
Воскресенье
По-видимому, они решили под конец окончательно замордовать нас – изо дня в день гоняют теперь на окопы, мечутся в страхе, торопятся сооружать все новые и новые «линии Маннергейма». Ах, как опостылело, осточертело все это, как тяжко, как невыносимо тяжко сознавать себя пусть хотя и невольными, но все же соучастниками «оборонительных мероприятий» агонизирущего Вермахта.
Ни русских пленных, ни французов, ни англичан сейчас с нами нет – их гоняют на какие-то другие работы. Нас же, «восточников», поляков и иных цивильных иностранных рабочих, определили теперь на рытье окопов ближе к городу.