Вчера наша крикливая шеф-повариха, сняв свой неизменный клеенчатый фартук, вышла, как всегда, ненадолго – «протянуть ноги» – и исчезла, по-видимому, навсегда. Пан Тадеуш будто бы видел издали очень похожую на нее фрау, которая, согнувшись под тяжестью чемодана, торопливо втиснула себя и свою ношу в какой-то небольшой, набитый людьми автофургончик.
Таким образом, мы с мамой остались и без руководства, и, что еще хуже, как бы без дела. Однако продолжаем создавать видимость, что не сидим без работы, а по-прежнему ужасно заняты, – кормим уже единичных беженцев холодной, скользкой лапшой, а главное, без конца – благо полно угля – кипятим воду для чая (для этого постоянно сливаем из бака и добавляем свежую).
Надежда с сегодняшнего утра тоже числится «безработной». Ее старческий «квонтингент» выехал, а богадельня прекратила свое существование.
Ах, хоть бы скорей окончилась эта угнетающая душу неопределенность и наступило то – неизбежное, чего ждем, чего опасаемся, на что так истово надеемся…
6 марта
Среда
Сегодня, около пяти часов вечера, когда мама куда-то вышла, а я оставалась в кухне одна, к нам пожаловали два типа из фельджандармерии.
– Господа полицейские желают покушать? – вежливо, с улыбкой спросила я дрожащим голосом. – У нас есть отварная лапша. Правда, она уже немного остыла, но я сейчас подогрею. На плитке. Айн момент…"
"– Нет необходимости, – хмуро отозвался один из полицейских и цепко уставился на меня: – Вы фольксдейтч?
– Да, – соврала я.
– Откуда прибыли в этот город?
– Из… из Мариенвердера. – По враз оживившимся физиономиям сыщиков я сразу поняла, что попалась. Действительно, «адиотка»! Дура дремучая! Не могла сказать, что местная, что являюсь жительницей Битова… Теперь они вцепятся мертвой хваткой, вытряхнут из меня все, что им нужно.
– Из Мариенвердера? Но… но тот поток беженцев уже давно проследовал через город. Ты, вероятно, ехала со своими хозяевами.