Так что теперь получается, я, сам того не желая, стал рабовладельцем? И я на это согласен?
Я окинул взглядом стоящую рядом со мной Зару, заглянул ей в глаза и принял решение.
— Нет, она не моя рабыня, а свободный гоблин и сама решает как ей жить — твёрдо ответил Елене на её пассаж. — Я не сторонник рабства.
Хозяйка фермы посмотрела на меня с недоверием, как будто не могла поверить в то, что только что услышала.
— То есть ты действительно отрицаешь рабство? — она рассмеялась, её смех был полон насмешки. — Но оно здесь на каждом шагу, тем более для нелюдей, — она ткнула пальцем в сторону моей спутницы.
Я оглянулся и вновь посмотрел на Зару. Её большие глаза с пылающими алым отблеском зрачками смотрели на меня с такой печалью и потаённой надеждой, что у меня защемило сердце. Она явно поняла, о чём мы говорим. Нет, я принял решение, и оно останется неизменным. С трудом сдерживал рвущиеся наружу эмоции я довольно жёстко ответил Елене.
— Я против рабства, и моя спутница — свободный гоблин.
Я понимал, что спорить с упрямой крестьянкой о том, что рабство это тупиковый путь как развития, так и отношений, было бессмысленно. Скорее всего, Елена подумает, что я какой-то чудик или просто ненормальный. Ну а мне как-то, по правде говоря, класть на мнение окружающих, а тем более Елены. Пусть думает, что хочет, а мне нужен не раб, а друг и соратник.
Фермерша уставилась на меня, переваривая полученную информацию, а потом стала задавать новые вопросы с удвоенной силой:
— Если она не рабыня, то кто же? — спросила фермерша, указывая на Зару пальцем.
— Не знаю, — ответил ей, пожимая плечами. — Она просто свободный гоблин. Я спас её от пантеры в лесу и теперь просто пытаюсь помочь вернуться домой. Ты, кстати, не знаешь, где здесь неподалёку есть свободная семья или племя гоблинов?
— В нашем регионе нет племён гоблинов, — хмуро произнесла хозяйка фермы. — В основном они обитают в горах на севере или западе, либо в джунглях далеко на юге, где плодятся почти так же, как куниды.