Главное даже не скорость, а возможность уйти от любой, абсолютно любой засады или погони, если успеешь продержаться всего десять минут, чтобы активировать метку. Поверь мне, Артём, за такую возможность на рынке можно просить хоть пятьдесят тысяч золотых, и продашь её в тот же день. Удвой сумму, и всё равно найдётся покупатель. Быстро. Этот артефакт бесценен.
Разговор замер. Мы свернули за земляной вал, и передо мной открылась картина, которая заставила внутренности сжаться в тугой узел. Запах крови, земли и чего-то едкого, горелого, ударил в ноздри.
Траншеи, наспех сколоченные баррикады, земляные насыпи — всё здесь, казалось, пропиталось кровью. Не метафорически, а буквально. Кровь вперемешку с грязью, куски чего-то, ещё совсем недавно живого, разбитые в щепки щиты, сломанное оружие. Мёртвые монстры лежали как попало, в самых немыслимых позах. Вокруг, куда не кинь взгляд, сплошь изуродованные тела, разрубленные глотки, оторванные конечности, вспоротые животы.
Но среди тех, кто сражался на нашей стороне, потерь оказалось меньше, чем я ожидал. Больше сорока убитых. Сорок жизней, оборванных в один миг. Это много. Всегда много. Но, как ни крути, могло случиться в разы, на порядок хуже. Могло лежать не сорок, а сто пятьдесят. Или ещё больше…"
"Армия Мароны выглядела измотанной, выжатой до последней капли сил, но лица тех, кому повезло выжить, расслабились; напряжение, висевшее в воздухе последние дни, наконец-то спало.
Мы шли прямо по линии укреплений, переступая через обломки и тела. Посреди уставших, но счастливых, празднующих победу людей в самом центре толчеи промелькнула женская белокурая голова. Амалиса пробиралась сквозь радостную хаотичную неразбериху, и, завидев нас, сразу метнулась в нашу сторону. Подбежав, поддержала Илина под другую руку, вцепилась крепко, почти по-детски, словно боялась, что он исчезнет.