Выйдя в коридор, Дима с первого взгляда понял, что будить его Лара не собиралась. Замерла у двери, чуть ли не подрагивая от нетерпения вырваться наружу — неясно, конечно, чего ей не спалось. Ночь на дворе. За окном дубак. В такси ехать не то чтобы безопасно — уж она-то должна была понимать.
Дима не собирался ее гнать. Не подумал, что она сама так заторопится домой. Он ей вообще-то кофе обещал. И честно собирался утром его сварить, а заодно убедиться, что никто ни о чем не пожалел и расстаются они полюбовно и без взаимных претензий друг к другу.
Вчера же он так поплыл, что мог думать скорее отдаленными, окрашенными мыслью образами, не более того. Потому и Лару отпустил, растерявшись. У него тогда еще не вся кровь к мозгу вернулась, в конце концов. Надо было, конечно, хотя бы номер телефона взять — убедиться, что доехала она нормально, раз сопровождение в его лице отвергли, но, пока он формулировал вопрос, Лара успела очутиться по ту сторону двери.
Ночью он, на счастье, быстро вырубился. А теперь, прихлебывая кофе, с беспокойством гадал, отчего вызывающая одни только вопросы Лара так быстро сбежала. Правда ли ей настолько неудобно в чужом доме? Или это отработанная схема, чтобы исключить неловкость утреннего общения? Или ей секс не показался достаточно ошеломительным, чтобы задержаться?
Дима уязвленно скривился.
Вопросов у Димы осталось много. На ответы он не рассчитывал, пусть и чувствовал себя немного не в своей тарелке. Он любил ясность. Любил договариваться на берегу, четко выражать свою позицию. Недосказанности ему не нравились. Даже в мелочах.
Побег — был недосказанностью, но что поделать.
Дима допил кофе одним глотком. В голове фоном крутились картинки прошедшей ночи.
Потрясный был секс. Жалко даже, что лишь один раз, но как есть.