Вне порядков и церемоний, когда каждому отведена своя роль и свой черед, согласно регламенту: пролистать меню, сделать заказ, обменяться репликами с подошедшим предложить дополнительные блюда официантом, попросить счет — условности, помогающие не попасть впросак, исключающие уединенность, делающие любой прием пищи чуточку безликим, дома не существовали.
Раньше Дима не подумал бы, что простой ужин с женщиной на территории собственной кухни может стать до того острым переживанием, впечатление от которого определялось едва ли не в понятиях, близких по смыслу к интимности и откровению.
Было в этом… что-то. Иное, незнакомое, свербившее в глубине, но разбираться с этим пока преждевременно.
Когда тарелки опустели, Дима убрал со стола, оперся на тумбу за спиной, думая, стоит ли повторно интересоваться причиной испорченного настроения Лары или лучше избежать напоминания о событиях дня. Практически равносильно и узнать хотелось, и отвести Лару в свою постель. Удивительно, но объясниться она решила сама. Возможно, догадалась, о чем он так долго размышляет, или помнила, что обещала рассказать.
— Процесс… тупиковый. Совсем. — Дима бросил в ее сторону поощряющий взгляд, давая понять, что хочет выслушать. Лара, выдержав небольшую паузу — сомневалась, вероятно, — продолжила говорить. — Подзащитная недееспособна, но признать не дают — там такая мутная экспертиза, ты бы видел. Судья пристрастна, потому что для себя давно решила, что оправдательного приговора не будет. Поют с обвинителем на два голоса — одному «звездочка» лишней не будет, другая мнит себя Фемидой.
Они обменялись понимающими взглядами, но разочарование и бессилие, знакомые и тривиальные, давили ничуть не меньше, чем в первые годы работы, когда из них усиленно выбивались последние надежды и идеализм.
— Понятно. Дело швах. Есть еще какие-то варианты? Или только ждать — и потом апелляция?
Лара сжала губы, раздумывая. Выдохнула устало, прежде чем ответить:
— Если ничего удачно не всплывет, будем рассчитывать на апелляцию.
"Дима промолчал, зная, что добавить к сказанному нечего. Просто всматривался в ее лицо, гадая, откуда она берет силы на ежедневную борьбу, если спустя годы практики до того близко принимает к сердцу реалии их мира. Вроде бы его отец такой же, но за него беспокойство никогда не вытягивало тоскливо жилы.