30 — на проспекте Лермонтова, 63…
— А вот это я не знаю, что такое…
— Я тем более, — слукавила я, хотя на самом деле была в курсе того, что по этому адресу располагается реабилитационный центр для инвалидов.
— Полина, а ты мне можешь показать эту справку? — спросила Ольга.
— Конечно, но я надеюсь, она не попадет на глаза твоему мужу?
— Разумеется, нет. Я только взгляну на нее и сразу же порву.
— Хорошо. Можем прямо сейчас с тобой и встретиться, — предложила я. — Я как раз собиралась в магазин за хлебом…
— А у меня йогурт закончился, — вспомнила Ольга.
Минут через пятнадцать мы встретились с ней в нашем местном продуктовом магазинчике, и я отдала Злобиной свою распечатку. У нее не возникло никаких сомнений в ее подлинности.
— Какая же я дура! — самокритично призналась банкирша. — Денис такое доброе дело делает, ухаживает за родственником-инвалидом, а я заподозрила его в измене, накричала на него сегодня утром… Надо будет как-то загладить свою вину… Полина, я точно тебе ничего не должна?
— Ну о чем ты? Конечно, ничего.
— Спасибо тебе, Полина. — Злобина отошла в сторонку, зрительно сфотографировала содержание моего «документа», затем порвала его и выбросила в урну.
Я свою часть договора выполнила, следующий ход был за банкиром…
* * *Ближе к вечеру я позвонила Алине.
— Алло! — ответила она полушепотом.
— Привет! Есть какие-нибудь новости?
— Есть, но я сейчас не могу говорить, — продолжала шептать Нечаева.
Я немного подумала и набрала по памяти номер телефона Курбатова.
— Слушаю! — ответил полковник ФСБ.
— Здравствуйте, Сергей Дмитриевич! Это Полина.
— Да-да, я тебя внимательно слушаю.
— У меня опять просьба к вам…
— Озвучивай, — проявил снисходительность Курбатов.
— Я хотела бы узнать, какая раньше была фамилия у Шевелева Сергея Николаевича."
"— Так, и зачем тебе это надо? — уточнил полковник.
— Все по тому же делу. Это один из коллекторов. Он выбивает долги, в том числе по алиментам, а сам является злостным неплательщиком этих самых алиментов. У него трое детей, и чтобы жена его не нашла, он сменил регион проживания и фамилию.
— Трое детей — это серьезно, — заметил дядя Сережа. — Если я не ошибаюсь, то в этом случае ползарплаты надо отдавать на их содержание… М-да, его можно понять…
— Вы это сейчас серьезно?
— Ну да.