— Дура, тебе жить надоело?
— Идиотка, хочешь, чтобы меня прав лишили?
— Коза, нашла место, где переходить!
Не обращая внимания на эти гневные крики водителей, я перебежала проезжую часть и нырнула в то же пространство между двумя двухэтажными домами, что и трое мужчин до меня. Изнанка Кутузовской улицы, как и многих улиц исторического центра Горовска, была больше похожа на заброшенную городскую окраину, откуда месяцами не вывозят мусор. Оказавшись среди покосившихся сараев и металлических гаражей, изрисованных граффити, я пыталась сообразить, куда мне податься дальше.
— Значит, по-хорошему ты не понимаешь? — с издевкой говорил низкий мужской голос. — Придется поучить тебя по-плохому. Думаешь, мать обрадуется второму сыну-коматознику?
Я увидела, как поднялась вверх рука с обрезком трубы, и поняла — сейчас Витю будут бить.
— Ну что? Когда платить начнешь?
— У меня денег нет, — не слишком уверенно произнес Копылов.
Снова взметнулась вверх железяка, и в тот же миг я случайно задела рукой какую-то склянку, лежащую на крышке контейнера, та упала на землю и разбилась, наделав шум. Мне ничего не оставалось, кроме как спрятаться за мусорный бак.
— Это еще что такое? Сходи-ка, проверь! — донесся до меня тот же голос.
Я сидела на корточках за контейнером, надеясь, что за него никто не догадается заглянуть. Однако шаги приближались, и вскоре мой взгляд наткнулся на кроссовки размера этак 45-го. Кирилл, догадалась я еще до того, как подняла голову вверх. Он был в черных очках-авиаторах, закрывающих пол-лица, поэтому прочитать его взгляд мне не удалось.
— Ну что там? — крикнул ему куратор.
Прежде чем что-то ответить, габаритный молодой человек жестами показал мне, чтобы я сидела тихо и не высовывалась.
— Не знаю, вроде никого здесь нет, — сказал Кирилл, возвращаясь обратно.
— Сроку даем тебе до понедельника! Суетись, лейтенант! А со шмоном на дорогах заканчивай. Понял? Не слышу!
— Понял, — пробурчал Копылов.
До меня донесся металлический грохот. Похоже, коллектор для острастки все-таки долбанул трубой по стенке гаража.