Когда я поступил в Брайар, они донимали меня, требуя, чтобы я взял у него автограф, но я наплел им всякую чушь, типа, что мой отец свирепо оберегает свою частную жизнь, и, к счастью, приятели отстали от меня.
– Нет. – Я продолжаю идти к автобусу и лишь немного поворачиваю голову, когда прохожу мимо отца.
Наши взгляды на мгновение встречаются, и отец кивает мне.
Один сдержанный кивок – и он поворачивается и идет к своему блестящему серебристому минивэну.
Все как всегда. Если мы выигрываем, я получаю кивок. Если мы проигрываем, я ничего не получаю.
Когда я был помладше, после нашего проигрыша отец хотя бы изображал отеческую заботу, подбадривал улыбкой или сочувственно похлопывал по спине, если знал, что на нас смотрят. Но когда мы оставались наедине, сбрасывал маску.
Я залезаю в автобус и облегченно выдыхаю, когда водитель трогается с места, оставив отца в зеркале заднего вида.
Неожиданно я понимаю, что, вполне возможно, в следующие выходные я не буду играть, если не сдам экзамен по этике. И старик точно не обрадуется этому.
Хорошо, что мне плевать на его мнение.
Глава 10
ХаннаКак всегда, мама звонит утром в воскресенье, и я всю неделю с нетерпением жду наших разговоров. В другое время возможности поговорить у нас нет, потому что днем я на занятиях, а вечером – на репетициях, и к тому времени, когда у мамы заканчивается вечерняя смена, – она работает продавцом в продуктовом магазине, – я уже вижу десятый сон.
Главный недостаток моей жизни в Массачусетсе – это невозможность видеться с родителями.
Конечно, такой вариант не самый идеальный, но родители понимают, почему я не могу приехать домой, а я не только понимаю, почему они не могут уехать из дома, но и знаю, что винить в этом нужно меня.
– Привет, солнышко. – Голос мамы окутывает меня, будто теплые объятия."
"– Привет, мам. – Я еще лежу в кровати, завернувшись в одеяло и уставившись в потолок.
– Как экзамен по этике?
– Сдала на А.