– Я не другие.
Действительно, она – не другие. Потому что с другими мне не так интересно, как с ней. Кстати, вдруг спрашиваю я себя, а как я раньше шел по жизни без саркастических подколок Ханны Уэллс и ее недовольного ворчания?
– Хватит ухмыляться, – слышу я ее резкий окрик.
Я улыбаюсь? Даже не заметил этого.
Моя майка ей даже ниже колен и только подчеркивает, какая Ханна маленькая. Она собирает свою одежду и неожиданно смотрит на меня прищурившись.
– Только посмей кому-нибудь рассказать об этом.
– А что такого? Это только поднимет твой авторитет.
– Я не хочу превращаться в одну из ваших «хоккейных заек», ясно? И не хочу, чтобы люди принимали меня за одну из них.
Из ее уст прозвище звучит забавно, и я усмехаюсь. Мне нравится, что она использует наш хоккейный сленг. Возможно, однажды я уговорю ее прийти на игру. У меня такое чувство, что из Ханны получится отличная болельщица, а такие болельщики нам нужны, они – наше преимущество на домашних матчах.
Хотя, зная ее, можно предположить, что она скорее будет болеть за чужую команду и тем самым давать преимущество противнику.
– Ну, если ты и в самом деле не хочешь, чтобы кто-нибудь так подумал, тогда советую тебе побыстрее одеться, – заявляю я, подняв бровь. – Иначе ребята стали бы свидетелями твоего «марша позора». А они точно станут, потому что у нас через полчаса тренировка.
Она тут же впадает в панику.
– Черт.
Должен признаться, это впервые, когда девчонка опасается того, что ее застукают в моей спальне.
Ханна поспешно говорит:
– Мы занимались. Мы смотрели телик. Мне было поздно ехать домой. Вот что было. Ясно?
Я сдерживаю смех.
– Как пожелаете.
– Неужели ты действительно меня «Принцессишь-невестишь»[24]?
– Неужели ты действительно использовала «Принцесса-невеста» в качестве глагола?
Ханна сверлит меня взглядом, затем тыкает в мою сторону пальцем.
– Я рассчитываю, что ты будешь одет к тому моменту, когда я выйду из ванной. Ты отвезешь меня домой до того, как проснутся твои товарищи.
Издав пренебрежительный смешок, она захлопывает за собой дверь.
* * *ХаннаЯ спала всего четыре часа. Убейте меня прямо сейчас. Один плюс: никто не видел, как Гаррет высадил меня перед общежитием, так что моя честь не пострадала.
Занятия кажутся бесконечными.