Уже в этом году великой княжне Екатерине Константиновне предстоит покинуть и родительские пенаты, и Россию. Со временем она должна стать королевой Бельгии…
– Значит, не Франц-Леопольд? – довольно громко спросил скрытый кустами великий князь, и Константин Александрович насторожился. – Категорически не он? Ну что ж, я буду последним, кто станет настаивать, ведь обручения-то еще не было. К счастью, предусмотрительная природа создала достаточное количество германских принцев. Ты можешь выбирать, пока портнихи шьют твое приданое.
– Ах, ты знаешь, о ком я говорю, – ответил голос великой княжны. – И перестань, пожалуйста, подтрунивать, тебе это совсем не идет. Какое мне дело до принцев и моего приданого? С каким принцем я могу быть счастлива? Ты еще скажи «стерпится-слюбится»! Ненавижу эти утешения!
– Тоскуешь о нем? – прямо спросил Дмитрий Константинович.
И после долгой паузы напряженный слух императора уловил ответ: тихое «да».
– И ждешь от меня совета?
– Нет. Мне просто хотелось выговориться. Я знаю, что ты мне посоветуешь: как можно скорее выбросить дурь из головы.
– Кхм. Ну в общем-то… да. Морганатический брак с великим трудом был бы приемлем для дочери великого князя, но и в этом случае молодым супругам пришлось бы жить за границей. Для дочери же государя… – Великий князь не договорил, но было ясно, что он в бессилии разводит руками и качает головой.
– Лопухины уже роднились с Романовыми! – запальчиво прозвучал голос великой княжны.
– Верно, но когда это было? И что вышло? Ни в тебе, ни во мне нет ни капли крови Лопухиных.
– Ему тридцать девять! И не смей называть его моим любезным!
– Прости.