Для «Победослава» это лишняя тысяча морских миль, но проигрыш в расстоянии обернется выигрышем во времени. Баркентине же придется иметь дело со встречными ветрами."
"Солнечный зайчик скользнул по обезьянскому чучелу, поплясал на потолке и пропал. Вошел Еропка, зевая и потягиваясь со сна. Последние дни бездельник только и делал, что набивал брюхо да спал. Никто ему в этом не препятствовал и меньше всего граф, молчаливо благодарный слуге за лечение и уход. Лодырь беззастенчиво этим пользовался.
– В портки скоро не влезешь, – заметил ему Лопухин.
Еропка немедленно скорчил плаксивую физиономию.
– Отощал ведь я, барин, на каторжных-то харчах. А только неправда ваша, нету у меня брюха.
– А то я не вижу. Чем бы тебя занять, а? У меня в каюте дюжины две книг на исландском языке, я их еще не смотрел. Возможно, среди них и «Одиссея» есть, как ты думаешь? Двойная польза – заодно язык выучил бы.
Слуга только засопел – знал по опыту, что вопль «да на что мне исландский язык, барин?» повлек бы за собой лишь реплику о пользе просвещения, дивно сросшуюся с приказом.
– Меня господин Кривцов прислали. Просят вас наверх.
– Так бы сразу и говорил.
Кривцов оказался на мостике. Молча протянув Лопухину бинокль, он проронил лишь одно слово:
– Мачты.
Лопухин долго всматривался в горизонт. Мешали солнечные блики. Растрепанное облачко собралось было закрыть ненадолго солнце, но раздумало, проплыло мимо.
Не мачты – верхушки мачт. Ну и глаза у Кривцова! Хотя, наверное, чужака обнаружил матрос, сидящий в «вороньем гнезде»…
– Пустое, вряд ли мы его догоним, – высказал мнение граф.
– Пусть уходит, – согласился Кривцов. – Но откуда он идет?
И Лопухин молча обругал себя за недогадливость. В самом деле, если корабль уходит в открытое море, то есть прямой резон проверить место, откуда он предположительно отчалил.
Возможно, там ничего нет, кроме голых скал.
И все же есть шанс, что не придется огибать Гренландию в поисках достойной цели.
Похоже – последний шанс.
– Прикажете разводить пары? – спросил Кривцов.
– И немедленно.
Устье фиорда – узкое, стиснутое округлыми, отшлифованными древним ледником гранитными скалами, пряталось за крутобоким островом.