Пожалуй, так мы и сделаем. Можно, конечно, выбросить червонного валета и ждать взамен даму – выйдет ряд. Вероятность этого, однако, низка. Можно еще выбросить червонного валета и пикового туза, надеясь на масть, хотя вероятность тут еще ниже. Решено, оставляем пару, а эти три – долой. Ну-с, что мы имеем в прикупе? Восьмерка бубен, семерка черв, валет пик. Поздравляю, Мишель, у тебя тройка, для начала неплохо… Теперь вы, полковник. У вас наклевывается ряд: семерка треф, восьмерка пик, девятка пик, десятка бубен, дама черв.
– Что же тут не понять, – хмуро отозвался Розен. – Если держать морду кирпичом, так можно выиграть и при плохой карте.
– Фи, полковник, что за слова! «Морду», «кирпичом»… Почему бы не сказать деликатнее: «Держать лицо… мнэ-э… терракотой»? Но игру вы поняли. Теперь, господа, сыграем как подобает? Минимальная ставка сто рублей, лимит десять тысяч, согласны?
– Сколько? – переспросил Розен и немедленно получил от Лопухина толчок ногой: сиди, мол, и играй, не ты здесь жертва…
– Десять тысяч.
Три сотенные бумажки упали на стол. Лопухин ловко раздал карты.
– Играю. – Цесаревич бросил на стол мятую сотню.
– Поддерживаю, – кивнул Розен.
– И я также, – отозвался Лопухин. – Будем прикупать?
– Прикуп – по взаимному согласию? – осведомился Розен.
– Точно так.
– Тогда я согласен.
– А я нет. – И цесаревич выложил пять сотенных купюр.
Розен ответил – и только. Ответил и Лопухин.
– Теперь прикупаем?
– Пожалуй. Тирьям-пам-пам.
Цесаревич сбросил две карты. Розен и Лопухин – по три.
– Отвечаю и поднимаю на пятьсот. – Наследник кинул в банк тысячу.
– Пас. – Розен бросил карты.
– Не нравится мне это, – поморщившись, сказал Лопухин. – Ну хорошо, Мишель, вскрываю. Вот тысяча. Что у тебя? Ого! Три дамы и джокер. Стало быть, каре. Мне с двумя тузами ничего не светит. Банк твой.
Чистый выигрыш цесаревича составил две тысячи четыреста рублей.