Чтобы сын прокурора республики учился на заочном — нет, такого просто никак не могло быть.
— Когда я учился, он не был прокурором.
— Какая разница? Значит, был руководителем нашей адвокатуры. Все равно очень большим человеком. Но того преподавателя я действительно помню. Было очень забавно слушать, как он негодует по поводу института адвокатуры. Но это мнение сложилось в нашей бывшей стране еще в тридцатые годы. Тогда институт адвокатуры был вообще сведен к нулю. Приговоры выносились в упрощенном порядке. Людей сразу расстреливали.
— Только не доказывайте мне, что вы боретесь за мир во всем мире и за справедливость в наших судах. На самом деле у вас совсем иные мотивы. Вы желаете, чтобы все газеты написали о вашем невероятном успехе. Лишняя реклама даст вам новых обеспеченных клиентов. А такое громкое дело позволит еще больше утвердиться.
— Да, — цинично признался Арутюнян. — А почему нет? Все мы стараемся ради возможных преференций. Одному платят солидные гонорары, другому нужна посмертная слава, третьему — всенародная любовь.
— Бог и сатана все-таки находятся на разных полюсах, — возразил Дронго. — Как добро и зло.
— В таком случае почему Всевышний создал сатану? Ведь получается, что если вы верите в бога, то не можете сомневаться и в существовании дьявола, — проговорил Арутюнян и победно усмехнулся.
— Об этом рассуждал еще великий аргентинский писатель Борхес, — вспомнил Дронго. — Он сам отвечал на данный вопрос. Бог намеренно создал дьявола, чтобы дать людям возможность выбора.
— Защитить невинного, наказать убийцу и установить истину — что может быть лучше? — выдал адвокат и широко развел руками.
— Различие целей, — пояснил Дронго. — Мы хотим найти настоящего преступника. А вы желаете всего лишь провести очередную пиар-кампанию. Не нужно говорить о защите невинного. Если бы понадобилось осудить Хасмамедова, то вы сделали бы это запросто, особо не задумываясь.