Мало мне хлопот с тиражной печатью, так вы еще настенную на меня повесить хотите? У вас что, более важные дела закончились? Всё переделали и теперь за студкоров Сидоровых взялись? А завтра очередь вообще до анекдотов дойдет?
– К-каких анекдотов?
– Про Хрущева? Кстати, совсем свеженький знаешь?
– Н-нет.
– Приходит комендант Кремля с плановой инвентаризацией к Хрущеву и строго так говорит: неувязочка, мол, Никита Сергеевич. Тот ему: а что такое? Комендант: ну как же? Вы ведь, когда к своим обязанностям приступали, в Мавзолее двоих принимали? А сейчас там одного не хватает.
– Кх-м…
(А вот интересно: сразу Грибанову настучит? Или в накопительное дело отложит? Кстати сказать, мало кто в курсе, что наш шеф такие анекдоты собирает со всей страстью коллекционера. В недрах его генерал-лейтенантского сейфа под них даже папочка особая заведена.)
– Вот и я о том же. Между прочим, заметка товарища Сидорова по форме, конечно, грубая, но вот по содержанию… Коли и в самом деле целых… сколько?
– Три.
– Целых три дня провисела. Все, уноси эту школьную самодеятельность и впредь подобными темами настоятельно прошу меня не грузить. Дожили! Студентишке-шалунишке самостоятельно жопу надрать не могут – обязательно надо цельного генерала привлекать! Что намедни в Третьяковке, что сейчас. И ведь, что характерно, все у них, понимаешь, «провокация».
– Просто я подумал…
– И как оно? Понравилось думать? Запомни на будущее: вот, когда ты, Олег Сергеевич, с девочкой разок в киношку сходил и весь сеанс ее на заднем ряду щупал, а через месяц она заявляет, что беременная, – вот это и есть она, провокация! А тут? Тьфу! Между прочим, всё это…
(Здесь я для наглядности ткнул Маркова носом в лист ватмана.
– Всё это – ваша пресловутая оттепель! Такие вот, с позволения сказать, студиозные передовицы – цветочки. Ягодки впереди будут. Ибо существует непреложная истина: когда нравы падают – империи рушатся.
– Так точно.
– В таком разе свободен. И распорядись, чтобы машину подали. Я в ДК Коммунальщиков поеду.
– Слушаюсь.
Марков обиженно скатал ватман, вернул наследие Ильича на полку и вышел из кабинета.
Через пять минут, выкурив на ход ноги папиросу, последовал за ним и я…
Вот уж воистину: курить – здоровью вредить. Подвела, что и говорить, будь она неладна, папироса.