«Война – или милостиво отпускает, выплевывает тебя, оставляя в живых. Или забирает навсегда. Третьего – не дано».
Инженер Алексеев оказался пророчески прав: третьего не случилось, а первое…
Нет, на этот раз не выплюнула. Проглотила…
* * *…На Финляндском вокзале они расстались.
Заметно посвежевшая после лечебного сна Люба отправилась в сторону метро, а Барон, заскочив в удачно подвернувшийся трамвайчик, догромыхал до угла Литейного и Невского.
Откуда, уже пешочком, догулял до здания ДЛТ.
Догулял подчеркнуто расслабленно, но не без прицела: для запланированной поездки в Москву ему остро требовалась наличность, которую Барон намеревался добрать именно здесь.
"В торговых залах негласного конкурента «Гостиного Двора» и в будние дни было не протолкнуться. А уж в воскресенье и подавно. Так что Барон не без труда протиснулся к прилавку секции, торгующей наручными часами, и далеко не сразу сумел привлечь к своей персоне внимание Гуревича.
Наконец взгляды давних знакомцев встретились.
Не выказывая удивления, Гуревич едва уловимым кивком головы указал Барону направление и окликнул молоденькую смазливую продавщицу из не столь загруженной секции будильников:
– Соня! Обслужи товарища.
– Конечно, Георгий Маркович, – согласно кивнула та, перехватывая эстафету обработки клиента. – Вы определились, гражданин? Может, вам показать другую модель?
– А сколько в этих камней?
– Семь.
– А это много или мало?
– Так это смотря для каких целей…
Пять минут спустя Барон и Гуревич, уединившись в каморке, служащей одновременно раздевалкой и местом перекуса для сотрудников универмага, гоняли чаи и в качестве прелюдии к деловой части свидания вели неспешные разговоры за жизнь.
* * *– … Тебе сколько кусочков? Два? Три?
– Сколько не жалко.
– Мне казенного рафинада не жалко и пять. Осторожно, горячий.
– Благодарствую.
– Это сколько ж мы не виделись, Барон? Полтора года? Больше?
– Где-то так.
– Кошерно выглядишь, даже лучше чем тогда. Хотя тогда ты был моложе.
– Ты, Жора, тоже не производишь подвядшего впечатления. Оно и понятно – в таком цветнике трудишься. Я имею в виду Соню.
– Увы мне.