Так жарко, что он прислонился к небольшому заборчику, установленному вдоль набережной реки Пряжки рядом с его домом, и расстегнул куртку."
"В день, когда они ехали в Репино, на Велимире был тот самый шарф с рисунком под Климта, который теперь выступал в качестве основной улики против нее. Но дредов… дредов на ней уже не было. Она сняла их накануне того дня и вряд ли могла бы успеть снова заплести их, чтобы отправиться на дачу к Кононову, где был заперт то ли сам Волков, то ли его труп, и забыть там шарф.
Если на дачу приезжала Велимира, то это случилось до того, как она вернулась к своей обычной прическе, но тогда она не могла оставить на месте преступления шарф.
От сделанного открытия Зубову стало нехорошо. Или все гораздо проще и шарфов под Климта два? Тогда второй должен остаться у девушки, и она обязательно использовала бы это обстоятельство, чтобы заявить о своей непричастности к убийству.
– Молодой человек, вам плохо?
Рядом остановилась старушка. Из тех самых интеллигентных питерских старушек, которые в любую погоду не выходят из дома без шляпки.
– Нет, все в порядке, – проскрипел Зубов, отвечая на заданный ему вопрос. – Спасибо, что побеспокоились, бабушка.
– Если надо, то у меня есть валидол. – Старушка смотрела сочувственно. – И нитроглицерин.
Надежное средство для сердца Зубову бы сейчас пригодилось. Оно билось неровными толчками, бухая в груди, как набат. Бух! Бух! Вот только эти симптомы вряд ли можно было снять нитроглицерином или валидолом. От предложенного лекарства Зубов отказался, еще раз вежливо поблагодарив, отлепился от ограждения и помчался обратно на работу, откуда ушел меньше получаса назад.
Костя Мазаев был еще на месте.