И почему он так перед ней робел? На своем веку он разговаривал с тысячей свидетелей и родственников преступников и жертв. Но только Вера Афанасьевна Борисова вызывала в нем робость, сковывающую язык и делающую движения корявыми и неловкими. Из-за «Завтрака у Тиффани», что ли?
– Настоящий преступник сделал все, чтобы в убийствах, точнее в их организации, конечно, заподозрили Миру, – ответил он. Голос повис в темной комнате, освещенной лишь светом, попадающим в нее снаружи, от уличного фонаря, висевшего справа от крыльца.
– Доказать? – Ох уж эти иронические нотки в ее голосе!
– Сначала понять самому, а уже потом доказать. Но сейчас я уверен в том, что Миру подставили. И сделал это кто-то из тех людей, что были на вашем дне рождения, Вера Афанасьевна.
Если родные и считали нужным ее щадить, то Зубов решил говорить прямо. Не потому, что ему было не жаль бабушку Миры или он не опасался за ее здоровье.
– Почему? – требовательно спросила она.
– Потому что в этот день Мира приехала сюда в своем шелковом шарфе, который подбросили на тело… – он замялся, – жертвы. И его могли забрать только отсюда. Кроме того, он знал, что она какое-то время носила дреды, и…
– Дреды? Что это?
Ну да. В «Завтраке у Тиффани» такое, наверное, не покажут.
– Африканские косички. Их заплетают много-много, а потом собирают в хвост.
– Знаю, дурацкая мода. Значит, вот как они называются. И что? Моя внучка носила дреды? Зачем?
– Это она сама вам пусть объяснит. Когда мы с ней познакомились, а это было в тот день, когда произошли два убийства ваших знакомых, она была еще с косичками, а вот в тот день, когда шарф забрали и потом подкинули на дачу Кононова, – уже нет. И еще. Этот человек имел возможность взять ее машину. Вера Афанасьевна, вам не приходит в голову, кто бы это мог быть?
– Из тех людей, которые были на моем дне рождения, никто, – сказала старуха как отрезала.
– Особенно Танечка, – пробормотал Зубов, еле слышно, но Борисова, конечно, услышала.
– Да-да, Танечка. Она несчастный человек. Немного нервный из-за всего, что ей пришлось пережить, но сердце у нее доброе.
– А что такого ей пришлось пережить? – не выдержал Зубов. – Смерть мужа? Так и вы ее пережили.