Но не позвонила. Сначала мы не волновались, потому что она ведь к тебе поехала. Рядом с тобой с ней ничего не может случиться. Но когда мы вернулись из театра, я пошел вместо нее, так вот мы вернулись, и маме, Вере Афанасьевне, стало плохо. Мы вызывали скорую. У нее случился сердечный приступ. Впервые в жизни. Она никогда не жаловалась на сердце. А тут ей стало плохо, и она принялась твердить, что с Мирой что-то случилось. Оля позвонила ей, чтобы успокоить маму, но Мира не берет трубку.
Зубов снова тупо посмотрел на часы.
– Бронислав Петрович, сейчас половина второго. Она спит, скорее всего.
– Она бы проснулась от звонка. Она никогда не выключает телефон на ночь. Все-таки ее бабушка – уже пожилой человек, да и вообще. Она терпеть не может оставаться без связи. А тут мы не смогли дозвониться. Я, чтобы успокоить маму, сел в машину и поехал в город. Но дома ее нет, Алеша. Вот я и решил, что, может, она у тебя. Но ты говоришь, что ее нет.
Голос его упал до шепота. До Зубова стало доходить.
– Она так и сказала, что ей нужно побыть одной? – спросил Бронислав Петрович.
– Да. Точнее, нет. Это я так решил. Мы должны были провести ночь у нее. Мы изначально так планировали, но потом она привезла меня домой и сказала…
Ч-черт, что же она сказала? Что ей надо срочно уехать, потому что она должна что-то проверить или что-то узнать. Да. Точно. Именно так она и сказала.
– Бронислав Петрович, вы у Миры дома?
– Да. Я не знаю, как вернуться в Репино, если я ее не найду. Мама этого не переживет, да и Оля тоже.
Голос у Борисова стал совсем растерянным.
– Оставайтесь там. Я сейчас приеду.
Никогда еще майор Зубов так остро не жалел, что у него нет машины.
Рухнув на заднее сиденье такси, Зубов велел себе сосредоточиться на самом важном. Что-то произошло сегодня вечером, после чего Велимира изменила их общие планы.