Зубов взял в руки фотографию, на которой была запечатлена толпа, стоящая у уже засыпанной и украшенной венками и цветами могилы. На ней легко угадывались Савелий Волков, сама Велимира, поддерживающая хрупкую старушку, видимо свою бабушку, которая, по ее утверждению, дружила с почившей Нюточкой, а также еще довольно много незнакомых мужчин и женщин, среди которых внимание майора магнитом притягивало лишь одно лицо.
Человек на фотографии выглядел гораздо моложе, чем найденный сегодня у забора труп повешенного, но все-таки Зубов узнал его сразу.
– Так как вы говорите, у этого самого дяди Борика родственников совсем нет? – уточнил он. – Хотя нет, вы сказали, что у него есть дочь. Вы знаете, как с ней связаться?
– Нет, – пожала плечами Велимира. – Она постоянно меняет номера телефонов.
– Почему? – уточнил Зубов, ибо все, что говорила сейчас девица с косичками, являлось важным, поскольку имело отношение к трупу.
– Она такая, немного не в себе. Точнее, просто очень творческая. Знаете, есть такая категория людей, у которых никогда не знаешь, где проходит грань между креативностью и безумием. Вот и Иринка такая.
– А вы опишите, – подначил Велимиру Зубов.
– Ну она такая здоровенная, высокая, крепкая, очень коротко стриженная, с волосами, выкрашенными в ярко-синий цвет. – Она немного подумала. – Точнее, в последний раз я ее видела с синими волосами, а до этого они у нее были малиновые, а сейчас могут оказаться какие угодно.
– А по профессии она кто? Музыкант? Поэтесса?
– Да нет. Дизайнер одежды. Оканчивала тот же институт, что и я, только другой факультет.
– А вы какой факультет окончили?
– Графического дизайна в арт-пространстве. А вам зачем? Вы что, меня клеите, что ли?
Слово «арт-пространство» снова больно ударило по нервным окончаниям, заставив майора Зубова внутренне скукожиться от острой боли. Анна, его Анна работала в арт-галерее. И это нелепое существо в широченных штанах, стоящее сейчас напротив него, даже не подозревало, насколько он далек от того, чтобы ее клеить. Впрочем, не только ее.