Вам придется сцепить зубы и нырнуть в клубящийся вокруг водоворот смятения и дикой неловкости. Но поверьте, что именно сейчас, в такие минуты, лед на вашей душе становится все тоньше и тоньше. Он сейчас похож на ноябрьскую льдинку на поверхности лужи, которая отломилась от краев, и ее можно взять в руки, чтобы сквозь нее посмотреть на солнце. И рано или поздно она растает. Вы только девушку не напугайте. Она у вас как? Смелая?
– Смелая, – решительно сказал Зубов. – Ничего не боится.
Ему очень хотелось высказать Крушельницкому еще одно снедавшее его волнение.
А вот зачем он ей? Неудачливый, немолодой, не очень состоявшийся в жизни мент с не самой большой зарплатой, живущий в съемной квартире в старом доме с двором-колодцем и владеющий жалкой двушкой в новостройке на окраине? Не очень красивый.
И в то же время Велимира Борисова проявляла к нему живейший интерес. Это видно невооруженным глазом. Она сама инициаторовала их первые свидания. Она представила его своей родне в качестве жениха. Она, высадив его из машины, когда они субботним вечером вернулись из Репино, серьезно сказала, глядя ему в глаза:
– Я тебе, Алеша, первая больше звонить не буду.
Разумеется, он позвонил. Прямо с воскресного дежурства и позвонил, просто чтобы услышать в трубке ее звенящий голос. И она действительно обрадовалась, и они договорились встретиться в понедельник, после работы. И действительно встретились, несмотря на то что ночь для Зубова выдалась бессонная и он безумно хотел спать.
Сон как рукой сняло, как только он увидел напротив своего лица ее сияющие глаза. В тот вечер они пошли в кино, и там Зубов, правда, уснул – и проснулся, только когда закончился фильм. А во вторник они снова встретились и пошли в ресторан, и в этот день Зубов впервые подарил ей цветы.
Он приперся на свидание с букетом, чувствуя себя идиотом. Это были самые обычные, можно даже сказать примитивные розы. Белые. Одиннадцать штук.