— Ты всегда следовал моим советам, утверждал, что тебе важно моё мнение. Умоляю, не принимай поспешных решений. Девушка в данный момент не представляет для нас никакой опасности. Она с ног до головы покрыта царапинами и синяками, её ноги сбиты в кровь, но знаешь что странно? Она бежала долгое время в лёгких сандалиях, но на ней нет следов обморожения! Прошу, дай ей прийти в сознание, позволь ей рассказать нам, кто она и от кого убегала! Если она ещё одна жертва кровавой тирании Императора, наш отряд может стать для неё спасением, а ведь у нас сейчас каждый на счету!
Медленно, сантиметр за сантиметром, лидер убрал меч от груди Кая и спрятал его в ножнах.
— Только ради тебя, Сана, и принесённой тобой жертвы, — глядя в глаза лекарю, произнёс Иль Кан, и Расане на мгновение показалось, что взгляд лидера полон боли и сожаления. — А ты, Кай, имей в виду, моё терпение не безгранично. Если хоть один человек из отряда пострадает по вине этой… — он указал рукой в сторону несчастной, лежащей на снегу, — отвечать будете все трое и по всей строгости.
Накинув на голову капюшон, подбитый мехом, он негромко выругался и стремительным шагом удалился в сторону дозорной башни. Кай взял девушку на руки и со всеми предосторожностями перенёс её в лазарет.
Убедившись, что их лидер скрылся из вида, Ханн выдохнула с облегчением:
— Я думала, он нас и слушать не станет. Спасибо, Сана!
— Я лишь выполняю свой долг, — ответила лекарь. — Прошу тебя, следи за Каем. Я не знаю, что может быть хуже, чем два сильных воина, готовых перегрызть друг другу глотки.
— Отряд Императора, захвативший нашу крепость? — грустно усмехнулась Ханнала. — Ладно, не бери в голову. Я проконтролирую, чтобы Аса Кай и Иль Кан встречались как можно реже. Хотя в нынешних обстоятельствах это будет весьма сложно.
Иль Кан ворвался в маленькую комнатушку, служившую его спальней. Резким движением сбросил с себя плащ и зашвырнул в дальний угол, туда же полетел меч, жалобно лязгнув в ножнах. Закричав от злости и раздражения, он с размаха впечатал кулак в каменную стену, а затем ещё и ещё, в надежде что боль, вспыхнувшая в содранных костяшках пальцев, принесёт ему хоть какое-то облегчение.
Легче не стало.
— Идиот! Придурок чёртов! — лидер орал во весь голос, не боясь, что его могут услышать. — Насмехаешься надо мной? Ублюдок Кай, клянусь Высшими Богами, в следующий раз моя рука не дрогнет.
Неведомая прежде ярость, чёрная и липкая, как промозглая осенняя грязь, заполнила его с ног до головы.