У нас есть пекинес Долька. А еще имя! Ненавижу вот это — Катька, Катюха — как все детство меня звали во дворе. Теперь я Карина, даже по паспорту. Вместе со старым именем отвалилось прошлое.
Гадкое послевкусие после разговора. Но в жалость к себе и маме не могу скатиться, это будет шаг назад, шаг к моему неуспеху. А я, как шахматист, не могу делать шаги необдуманно.
Вытираю глаза, шмыгаю.
Так, Карина, собирай свои сопли, слюни. В твоей жизни нет места слабостям. Иду на кухню, тыкаю чайник. Завариваю гречишный чай.
Телефон вздрагивает. Смс от банка, на карту поступили деньги — двенадцать тысяч.
Внутри что-то дрогнуло, захотелось в мамины теплые объятия. Она у меня крупная, полная. И халат на ней всегда байковый, в цветок. И зимой, и летом. Так, надо гнать эти поганые мысли, а то мало ли до чего могу додуматься.
Иду к зеркалу. Смотрю на себя. А я и правда теперь Карина, от Катьки ничего и не осталось. Это она бы стояла сторонке и смотрела, как другие живут свою жизнь.
Лезу в телефон, в фотографии. Пока Артур спал, я скопировала телефоны его родителей. Думаю, им есть о чем со мной поговорить. Набираю, руки чуть трясутся.
— Я вас слушаю, — низкий мужской голос.
— Глеб Михайлович, я любовница вашего сына. Нам нужно поговорить.
Глава 18.
— Как интересно… Ну…
Слышу, как Глеб Михайлович выходит из машины, хлопает дверью. Пикает сигнализация.
— У нас с Артуром скоро будет ребенок, — стараюсь говорить уверенно. — Ваш внук, между прочим.
Я ждала какого-то ругательства в свою сторону, призвания к совести, но в голосе только скука. Злюсь, начинаю грызть ноготь на большом пальце, всегда так делаю, когда ситуация выходит из-под контроля.
— Рад за вас. А я при чем? Он взрослый мальчик, во всяком случае по годам, с ним все вопросы и решайте.
— В смысле? Как с ним можно что-то решать, он инфант полный, — прекрасная позиция будущего деда, а где поддержка и понимание?
— Сочувствую. Перед тем как ноги раздвигать, нужно узнать человека. Но у вас я вижу, не получилось, — в голосе издевка. Этот старый козел еще не знает, с кем он связался.
— Сочувствуете? Я думала, вы умнее.