— Ааа, так вон оно че! — ехидно усмехается друг. — Ах ты ж извращуга. Девку без сознания… того?
— Блядь, нет! — раздражаюсь я. — Просто переодел. Ты же сам сказал следить за ней. Вот я и позаботился, чтобы она в сырой одежде не оставалась.
— Позаботился, говоришь? — Стас с каким-то задумчивым видом поджимает губы. — Ох, брат… тогда тем более держись. Угораздило же тебя. С этим жигулем. Мой тебе совет, если еще не поздно, если не втянулся по самые уши, лучше забей.
— Ты о чем?
— Просто оставь ее, и забудь.
— Походу ты перебрал, дружище. Девчата, не наливайте ему больше. А мне пожалуй на сегодня хватит развлечений.
Глава 47
Возвращаюсь в зал. Злая как цербер. Это же надо! Так бессовестно врать и не краснеть даже!
Пропихиваюсь сквозь толпу, пытаясь отбросить навязчивые картинки о том, как Артур собственноручно переодевал меня, пока я была в отключке.
Даже трусы ведь!
Чувствую, как у меня лицо горит от стыда. Невольно представляются огромные руки Артура.
О боже, хватит!
Но фантазию так просто не угомонить.
Я ведь еще и не побритая… Прикладываю ледяные от стресса руки к горящему лицу.
Но это ведь значит он знал… как там… у меня все. И не побрезговал… это… языком своим… облизывать меня.
Значит даже в столь неприглядном положении, вся потная от температуры, небритая, заплаканная… не оттолкнула его? Может он и правда извращенец?
Однако чувствую, что на душе к собственному стыду становится легче.
Я-то успела подумать, что какая-то дефектная, поэтому неинтересна мужикам, и собственному мужу в особенности. Но поведение Артура хоть и пугает своей дикостью, однако позволяет мне почувствовать себя полноценной желанной женщиной.
Меня можно хотеть. Я вовсе не дефектная.
Он захотел сам переодеть меня. Раздеть. Прикасался ко мне своими наглыми ручищами. Смотрел на меня…
Ежусь, чувствуя как мурашки завладели всем моим телом.
Интересно, он трогал их, пока я спала?
Сознание услужливо рисует картинку, где Артур накрывает мой сосок своими мясистыми губами и яростно посасывает его…
Фу, боже! Лера! О чем ты только думаешь?!
Внизу живота мучительно пульсирует. Лицо горит.