Чего стоит, Уваров, вереница твоих искушённых, но больше не умевших ничем удивить спутниц, когда в твоей власти сама чистота во плоти?
Послушная, кроткая, и с сегодняшнего дня — твоя по праву.
Бери, пользуйся, получай удовольствие.
Такой был расчёт? На это ставил многомудрый Зевс?
С чего он решил, что новоиспечённый союзник поддастся? Она не смогла бы вскружить ему голову.
Всё это сейчас — работа портних и стилистов. Она не красавица. Не для него. Она не…
— Глеб Викторович.
Он моргнул и оторвал от неё взгляд.
— Слушаю.
— Глеб Викторович, по внешнему периметру всё чисто. По списку гостей — тоже всё в порядке. Ребята работают. Всё штатно.
Это ещё не показатель. Любой в этой толпе мог быть бомбой замедленного действия. И дай бог, лишь фигурально выражаясь. Впрочем, на это ему и меры повышенной безопасности.
— Отлично, — Глеб поставил опустевший бокал на разнос пробегавшего мимо официанта. — Но смотрите в оба. Ещё не вечер.
Начальник охраны кивнул и ретировался.
Глеб огляделся — душой-то слегка покривил. Вечер уже окутывал мир в розоватые сумерки.
Он взглянул на часы, потом — на сцену далеко впереди. Там уже суетились устроители. Ведущий проверял микрофон.
Время танца. Играть роль хотя бы условно счастливых новобрачных им сегодня придётся до последнего.
Он успел вернуться к столу за мгновение до объявления. «Ангелок», завидев его, вся так и скукожилась. А стоило ему протянуть к ней руку — как будто искренне испугалась.
Почему? С чего ей пугаться? Что-то скрывала? Ну не муки же совести.
Пожалуй, она была бы не прочь, если бы кто-нибудь сегодня действительно покусился на жизнь и здоровье её новоиспечённого мужа. И она тут не единственный выгодополучатель.
Сколько в толпе крылось тех, кто явился сюда, чтобы прощупать обстановку и примериться, куда выгоднее вонзить свои зубы. Так, чтобы жертва подёргалась совсем чуть и поскорее истекла кровью.
Сегодня с утра охране удалось засечь кое-какую подозрительную активность, позже оказалось — ложная тревога.
Наблюдать и ожидать всего — этот режим он отключит только когда за ним закроются двери его особняка. Только тогда он позволит себе короткую передышку.
А пока…
Его ладонь легла ей на спину, и она тут же выпрямилась, будто кол проглотила. Будто его прикосновение её обожгло.
Ей страшно? Неприятно? Противно?
От этих мыслей он ощутил порыв непонятного раздражения.