С Уваровым мы общались лишь по необходимости. И каждый наш разговор заканчивался одинаково — форменной склокой. Мы будто репетировали будущее бракосочетание, вместо клятв в вечной верности клявшись уничтожить друг друга ещё до того, как наступит день икс."
"Лишённая всякой возможности изменить ситуацию, я выжидала и пыталась разобраться в происходящем, но беспощадную ясность в моё нынешнее и будущее положение внёс случай. Который мне доказал, что мой жених на ветер слова не бросал — я действительно была только пешкой в громадной, безразличной ко всему игре богачей.
Спустя пару недель после очередной перебранки я умчалась к себе, но через пару часов метаний по отведённым мне комнатам выбралась побродить по галерее.
Погружённая в свои мысли, сама не заметила, как забрела в ту часть особняка, где располагались личные комнаты его хозяина.
Двустворчатые двери спальни оказались распахнуты настежь — я лишь поэтому и увидела то, что увидела.
Мой будущий муж ни в чём себе не отказывал за две недели до нашего с ним бракосочетания.
Мало было мне унижений. В довесок, липовая невеста, получи ещё и вот это.
Я не помнила, как оказалась внутри. Но ярость меня пожирала, и опомнилась я только когда обнажённый по пояс Уваров сгрёб меня в охапку и оттащил к дверям. Кажется, я пыталась вцепиться в волосы его рыжеволосой подружке, только бы стереть с её лица наглую ухмылку.
— Кто эта истеричка, Глеб? — хихикала она.
Какое-то время я молча билась в его руках, наконец-таки вывернулась из его хватки и прорычала:
— Ненавижу тебя. Ненавижу!
Замахнулась, но он перехватил мою руку, дёрнул меня на себя.
— Поверь, это взаимно, — в чёрных глазах моего жениха стыла ярость.
Сейчас девица в его постели взирала на нас с недоумением. Рассмотреть я её как следует не смогла — слёзы застлали глаза.
— Я же… я же твоя невеста…
— Ты не моя невеста, — прорычал он, напоминая.
— Но…
— Уходи, — он оттолкнул меня к двери. — Уходи. Не порти мне вечер.
Вечер. Я испортила ему вечер…
А он испортил мне жизнь!
Глава 2
Алексиса Канатаса не зря прозвали Зевсом. Этот мощный старик всех заставил с собой считаться. И Глеб до последнего надеялся, что его минует чаша сия.
Надеялся зря. Не исключено, что именно семье Уваровых предстояло взять главный удар молнии местного громовержца на себя.