По документам, по закону она его внучка и ничем больше не отличается от законной, даже если по крови это и не так.
И не мог же он сам не провести чёртова теста. На кону всё-таки слишком многое, чтобы вверять его девчонке с улицы. Или умирающему уже всё равно? Тешит себя иллюзией, а девчонка просто ему приглянулась? Каких только сумасшествий не совершают в отчаянии.
Что это по сути меняло? Теоретически он мог затребовать расторжение брака. Но на брак он пошёл по собственной воле — потому что оный спасал его от необходимости вести войну на несколько фронтов в одиночку.
"Канатас или не Канатас по крови — она Канатас по документам со всеми из этого вытекающими.
И Зевс мало походил на того, что решился бы на этот союз любою ценой вплоть до липовой внучки. Пока Глеб не видел за действиями Зевса подвоха, как ни всматривался. Возможно, на поиски родной крови его действительно подтолкнуло отчаянное желание умирающего отыскать хотя бы иллюзию родни…
В их договоре её происхождение принципиально ничего не меняло — девчонка законная наследница старика.
И разве её происхождение меняло хоть что-то в том, как он её видел?..
Перед его внутренним взором мелькнули светло-каштановые волосы. Тёплый свет выбивал в них рыжинку. А голубые глаза в свете ламп становились едва ли не синими.
Аккуратный, чуть вздёрнутый нос и пухлые губы. Криминально узкая талия. Особенно для такой прожорливой девчонки.
Вчера он не планировал строить из себя довольного жизнью молодого мужа.
Бесило, что притворяться, считай, не пришлось…
И если бы только он отыскал в себе смелость быть честным с собой до конца, он вспомнил бы, что на долю мгновения таки позволил, позволил себе вообразить, что они с ней счастливая пара. И как опасно легко в это вдруг стало поверить.
Неужели ему настолько не хватало кого-нибудь рядом, что он готов…
Его невесёлые мысли прервало какое-то движение на лужайке.
Глеб невольно взглянул на часы — время обеда.
Обедом там, судя по всему, и собирались заняться.
И этот обед обеспечивала… его жена. Маленькая Канатас таскалась от рабочего к рабочему с накрытой полотенцем корзиной и чем-то всех одаривала.
Ровнявший живую изгородь светловолосый тип с мускулатурой, которую заработал явно не в саду, лыбился во все тридцать два, когда очередь дошла до него — девчонка поставила корзину в траву и протянула ему здоровенную румяную булку.