Он слишком поздно заметил, что они обступили её, как наглые мартовские коты. А она улыбалась им, наслаждалась вниманием, без пяти минут флиртовала. Возможно, уже тогда фантазировала…
Что удивительного? Ненавистный муж, жизнь затворницы, а тут — восхищённые взгляды лощёных представителей столичной элиты. Тут какая угодно возьмётся изнемогать…
Он ведь даже сейчас её не терял. Невозможно потерять того, кто никогда и не был твоим. И кого ты сам присвоить даже не попытался.
Душ не сильно помог. Тело по-прежнему ныло и требовало чего-то куда более ощутимого, чем самоудовлетворение.
Но он уже потерял счёт времени, поэтому всё же вылез из душевой и окунулся в тишину собственной спальни, где даже свет зажигать не хотелось.
Он самонадеянно полагал, что всё держал под контролем. Но то, что происходило… не шло ни в какое сравнение со словом «хаос», всё чаще всплывшем в его голове.
Нет, самое время что-то решать. Вернуть себе равновесие хотя бы отчасти. Начать распутывать этот жуткий клубок.
Она жаждет всего лишь общения. Он жаждет её — всю без остатка, прямо сейчас. Брать её снова и снова, и снова — без оглядки на её ненависть, её тайны и её вероятный обман.
Он помешался на ней. А она хочет установить перемирие.
Раннее утро Глеб встречал в кафе при одной из своих столичных штаб-квартир. С Павлом они не виделись чёрт знает сколько, а сейчас подвернулся важный повод всё обсудить, включая планы, вымученные в тишине и мраке минувшей бессонной ночи.
— Уваров, ты сдурел вытаскивать меня из постели в такую рань, — Савельев зевнул, но приободрился, когда официантка принесла их кофе. — Рассказывай, что от меня требуется.
Глеб отпил из своей кружки:
— Я трёх людей взял на карандаш. Нужна твоя помощь. Проверь этих красавчиков по своим каналам.
Савельев кивнул:
— Что ищем?"
"— Потенциальную связь с Канатосом. Они вчера очень активно мою… его внучку осаждали на мероприятии.
Савельев приподнял брови:
— Обоснованные подозрения?
— Пока не знаю. Тёрлись вчера вокруг неё. Пытаюсь разобраться.
Он вытравил из голоса любой намёк на эмоцию. Но на озадаченное лицо друга выползла удивлённая ухмылка:
— Погоди, погоди… только не говори, что ищешь поводы для ревности.
Ревности… да это слово даже близко не описывало то, что он чувствовал.