Но Ветка ничего не понимала, она горевала по нам, предчувствуя скорое расставание, слезы текли по щекам, их хотелось не пальцами, а губами убрать…
Тим тяжело дышал, молчал, гладил ее плечи, спускаясь ниже по спине… В глазах его уже давно не было разума, только дурман желания.
И я понимал, что еще немного… И будет поздно. Нам троим будет поздно.
Но нельзя, нельзя, нельзя!!!
Ветка повернулась к Тиму, потом опять ко мне, затихла, похоже, уже просекая , что что-то происходит.
— Тим… — прошептала она, подрагивая голосом, — Ваньк… Я вам буду писать.
— Обещаешь? — низким, хриплым голосом спросил Тим, — будешь учиться и ждать нас, да? Обещаешь?
— Да, конечно, конечно! Я вас дождусь! Обещаю! Обещаю!
Торопливо начала заверять Ветка, и мы опять переглянулись через ее голову.
Это было не то, чего мы добивались… Но хоть что-то.
Она обещала ждать.
И писать.
Мы знали, что она выполнит обещание.
И , опять не сговариваясь, оставили решающее прояснение отношений и такие же решающие действия на будущее.
В конце концов, год — это немного.
Глава 9. Тим. Тогда
Я решил, что я на ней женюсь, сразу, как увидел.
Еще в далеком , голожопом детстве.
Ванька ее привел в мой двор, мелкую, хрен знает как одетую, но нам тогда на внешний вид вообще было насрать. Сами не лучше выглядели.
У Ваньки родаки скупались на рынке и в популярных тогда среди нищеты секондах.
А я так вообще вечно в обносках лазил.
Бабка искренне считала, что пацану новая одежда не нужна вообще, все равно вырастает быстро, и потому нехрен тратиться.
Ну и побиралась по соседям, собирая всякий рваный хлам.
Мне было посрать.
Зимой я закалялся в драных ботинках “прощай молодость”, над которыми ржали в школе, пока мы с Ванькой не вбили всем ржущим зубы в глотки, таскал пальтишки из времен умершего Советского Союза и шапку-ушанку и был вполне счастлив.
А летом не вылезал из старых, отданных соседом джинсов, которые бабка обрезала и ушила.
И мелкая девчонка, притащенная на буксире Ваньком, вполне в мою мировую гармонию вписывалась.
Это с первого взгляда.
Нашего возраста, замурзанная, смешная, она казалась не девчонкой, а пацаном.
А потом она посмотрела на меня своими зелеными глазами… И я упал. Верней, мне показалось, что упал, потому что земля под ногами реально качнулась.
Смотрел на нее, моргать забывая. И дышать забывая. И невероятным дураком делался, не умеющим двух слов связать.