С помидорами, с перцем и луком. Такую, как мы ели в Израиле в прошлом году. Чтобы желтки как глаза.
Впервые за последние десять дней.
Сентябрьское солнце мягко светило в раскрытое кухонное окно. Остро пахло осенней листвой. И немного арбузом.
Я оделась потеплее и пошла прогуляться. Захотелось зайти в парк, посидев на скамейке, просто понаблюдать за жизнью вокруг. Как бегут по своим неведомым очень важным делам такие разные люди.
Я, пожалуй, впервые за последнее время была в ладу с собой и с миром, и тихо щурилась на сентябрьское яркое небо.
Телефон тренькнул, принимая сообщение. Вновь с неизвестного номера.
Может, хватит уже себе мотать нервы и пора перестать их открывать? Удалять сразу…
– Я тебе передала через нашего общего мужчину привет. Присмотрись к его сорочке, старушка, – разразилась трубка на этот раз голосовым сообщением.
Тринадцатая глава
Антон пришёл чуть позднее, чем обычно, и злой. Нервный, дёрганый весь.
– Случилось что? – спросила я, встречая его у двери.
– Я профукал шикарный договор. Он сам шёл мне в руки, а я протупил! – прорычал мой муж.
– Обидно. Уверена, что ты придумаешь, как компенсировать. – пожала я плечами.
– Что ты в этом понимаешь? Что за тупая манера поддержки? Нечего дельного сказать? Тогда лучше молчи! Ты хоть понимаешь, как мне сложно зарабатывать на нас всех?! – завёлся Антон, переходя на крик.
– Стоп! Это не моя вина, что у тебя не сложилось! Прекрати на меня орать! – отошла я от него на шаг и скрестила руки на груди.
Муж сверкнул на меня глазами и начал раздеваться. С сопением снял куртку, наклонился, шипя, расшнуровать ботинки.
– Извини. Я не прав, – гулко проговорил куда-то себе в коленки, убирая обувь в сторону.
– Ты лев. Я помню. Но срываться на мне – не вариант, да и глупо. Сходи в спортзал. А уж упрекать меня в том, что я не работаю в моём положении, вообще за гранью. – Я не собиралась спускать дурацкие упрёки.
– Точно! Договорюсь-ка с мужиками на страйк в эту субботу! – оживился Антон, выпрямляясь.
"– Давай пиджак, стрелок, – я протянула руку, принимая от мужа одежду.
Чёрт!
На правом боку его белой сорочки красовался смазанный след от помады.
Кровь бросилась в лицо, застучала в горле, рождая рык:
– Кто это тебя в печень крашеными губами кусал? Знакомый оттенок помады!
– Понятия не имею. Дай гляну. Хрень! Ян, фигня какая-то, – удивился Антон.
– Оксана-фигня, – не задержалась я с репликой.