Поэтому мне нужно было, чтобы все считали меня Брюсом, тогда преступник или преступница, введенные в заблуждение, могли нечаянно выдать себя.
Мартиса помолчала, глядя на него. Он склонил голову набок, в его горящем взгляде сквозило высокомерие.
— Ну, миледи?
— Я… я не знаю, верить вам или нет. Как такое возможно? Кто-то обязательно должен был заподозрить.
— Подозревать нечего.
— Но…
— Хогарт знает, кто я. И… вероятно, Элайна тоже догадывается. Но возможно, она даже самой себе не признается в том, что знает. Ей легче верить, что Брюс жив и что можно еще молиться за возвращение Брайана.
Мартисе очень хотелось ему верить, но она боялась осмелиться. Она задрожала.
— Ну? — снова повторил Брайан.
— Я… я не знаю…
— И я тоже, миледи, — парировал он. — Я рассказал вам все, что мог. Теперь ваша очередь. Некоторые вещи распознать легко. Например, вы говорите с сильным виргинским акцентом. И ваша фамилия — Сент-Джеймс, как вы утверждаете. Кроме того, вы приехали сюда обманом, и в этом нет сомнений.
— О, сэр, как мило с вашей стороны одарить меня таким доверием! — с сарказмом произнесла Мартиса, нарочно утрируя виргинский акцент.
Но Брайан пропустил ее сарказм мимо ушей. Он прищурился, глядя на нее, отблески пламени свечи придавали его глазам оттенок мерцающего золота.
— Давайте-ка лучше перейдем к делу, — сказал он с обманчивой мягкостью. — Я ведь был в Ричмонде, когда леди Сент-Джеймс умерла от тифа.
— Сегодня мне больше нечего вам сказать. Вы все равно самозванец и…
— Я самозванец?! По крайней мере, мадам, этот замок — мой дом.
Мартиса замотала головой. Но он по-прежнему стоял, прислонившись спиной к двери, а в его глазах безошибочно читалось предостережение.
— Я не самозванка, я Мартиса Сент-Джеймс. Пропустите меня.
— Не-ет, девочка, вы еще не ответили ни на один вопрос.
Мартиса тихо выругалась и топнула ногой. Но тут вспомнила, что через гардеробную и ванную можно пройти на лестницу. Она покосилась на дверной проем в гардеробную, однако Брайан проследил направление ее взгляда и прочел ее мысли.
— Что вы здесь делаете? — снова спросил он.
Она не могла рассказать ему про изумруд, он наверняка бы ей не поверил.